Но обо всём по порядку.

Сразу после встречи с Ханной, Хайдеггер посылает ей короткое письмо, в котором пишет, что встреча его обрадовала, поскольку была проявлением того непреходящего, что происходило между ними раньше. В письме содержится также приглашение Ханне нанести визит во фрайбургский дом Хайдеггеров, с припиской:

«Моя жена, которая всё знает, будет рада Вас приветствовать».

Встреча в тот раз не состоялась, однако в сознании Хайдеггера возникла идея «дружбы втроём», и он, не считаясь с мнением женщин, пытается её осуществить.

…почему не «дружбы вчетвером», ведь Ханна обо всём сообщала мужу в своих письмах, и не скрывала это от Хайдеггера. При этом она отдавала себя отчёт в стойкой неприязни Генриха Блюхера к Мартину Хайдеггеру, и трудно сказать, что в этой неприязни перевешивало, прежние отношения Мартина и Ханны, или нацистское прошлое и антисемитизм Хайдеггера…

Благодаря настойчивости Хайдеггера встреча всё-таки состоялась.

Подобности этой встречи нам неизвестны, но не трудно предположить, что Эльфрида не собиралась скрывать своё, мягко говоря, прохладное отношение к Ханне.

Через два дня Ханна напишет письмо Эльфриде, стараясь удержаться от злобы и мстительности, впрочем, напишет в первый и в последний раз:

«Вы сломали лёд и за это я Вам от души благодарна… Вы никогда не скрывали своих взглядов, не скрываете их и теперь, даже в моём присутствии. Но эти взгляды таковы, что делают любой разговор почти невозможным, поскольку всё то, что другой мог бы сказать, уже заранее определённым образом характеризуется и (Вы уж извините) каталогизируется – как еврейское, немецкое или китайское».

В письме к мужу она высказывается более жёстко:

«Сегодня утром мне пришлось вступить в дискуссию с его женой – которая, очевидно, уже 25 лет или, может, только с тех пор, как каким-то образом узнала о неприятной для неё истории, устраивает ему ад на земле. А он – и это столь же очевидно, то есть с очевидностью следует из нашего запутанного разговора втроём, – он, человек, который, как всем известно, лжёт всегда и везде, где только может, на протяжении всех этих 25 лет ни разу даже не пытался отрицать, что я была единственной страстью его жизни. Боюсь, пока я жива, эта женщина будет мечтать об одном – перетопить всех евреев как котят. Она, к сожалению, непроходимо глупа».

Хайдеггер, согласно интерпретации его биографа, воспринял встречу Эльфриды и Ханны совершенно по-иному. Он увидел в ней не борьбу, а примирение, и был растроган, когда на прощание обе женщины обнялись. Он тут же пожелал принять в их дружеский союз также Генриха Блюхера и попросил Ханну передать ему сердечный привет. Ханна попыталась немного охладить восторженное настроение Хайдеггера, напомнив ему что только ради него согласилась на встречу с Эльфридой.