И с той же улыбкой на губах подошла прямо к Муслиму:

– Добро пожаловать, братец Муслим! Да не покинешь ты никогда больше свой дом!..

Какой дом? О каком доме идёт речь?

Она что смеётся над ним?

Какое он имеет отношение и к тому дому, в котором живёт она, и к дому, в котором живёт дядина дочь.

Наступила ночь. Все разошлись. Остались они втроём. Невеста, сам Муслим, дядина дочь.

Говорить им было не о чём. Они сидели в свете лампы, молча смотрели друг на друга. Нефть в лампе заканчивалась, лампа светила всё слабее и слабее, начала коптить.

Муслим устал с дороги, ему хотелось спать. Однако где он должен был лечь спать? В каком доме?

Муслим подумал, может быть дочь дяди с невестой пойдут спать в дом невесты, а он останется здесь. Или они останутся здесь, а Муслим переночует в доме невесты.

Но стоило ему подумать об этом, как невеста встала:

– Уже поздно, братец Муслим, я пошла. Да и ты устал с дороги, ложись, отдыхай.

Но дядина дочь даже не сдвинулась с места. Она сидела на месте и пристально смотрела на Муслима. Только сейчас Муслим вспомнил, что она за весь день не проронила ни слова. О чём бы Муслим не спрашивал, отвечали другие женщины, словоохотливой оказалась невеста, а дядина дочь всё время молчала и смотрела на Муслима.

Может быть, она и не смотрела вовсе на Муслима, просто спала, сидя на месте. Глаза были открыты, но зрачки неподвижны, будто в каждый зрачок вбили ржавый гвоздь.

Муслим почувствовал, что у него пересохло в горле:

– Вода у тебя есть?

Дочь дяди ничего не ответила. Муслим знал, что ведро с водой обычно стояло у порога.

Муслим вышел за порог. Ведро стояло на месте. Но воды в нём не было.

Муслим вышел из дома.

В доме невесты горел свет, но Муслиму не хотелось обращаться к невесте за глотком воды.

Он вышел за ворота дома и пошёл по селу.