Британский генерал Шательворт[1016], которому, на приёме у губернатора, представили Гамиду ханум и рассказали её биографию, не скрывал своего удивления. Он только и мог, что сравнить подобную судьбу мусульманской женщины, с английскими женщинами суфражистками[1017], которые борются за равные с мужчинами права.

Через несколько лет, будучи в Иране, когда её пригласили на официальный приём, Гамида ханум не захотела одевать чадру.

Но никогда она не стремилась стать более независимой, чем того требовала жизнь. Поэтому, после некоторых колебаний, она приняла предложение мужчины стать для него «другом и опорой», поскольку понимала, что ради такого мужчины, она готова многим пожертвовать.

Она сделал свой выбор, и осталась верна ему до конца жизни.

Сравнивая судьба Гамиды Джаваншир с Элеонорой Рузвельт и Гала́ Дали́, невольно задумаешься. Возможно ли и у нас, чтобы жена Президента творила историю, а не была только красивой декорацией? Возможно ли и у нас, чтобы жена художника вдохнула в него жизнь, а не тратила силы на борьбу с враждебным миром?

Можно пережить отсутствие роскоши, замка в подарок, и многого другого, что было у Гала́ Дали́. Можно обойтись простым жилищем, простой пищей. Речь о другом.

Останутся ли у нас когда-нибудь мужчина и наедине друг с другом, или обречены всегда оставаться «наедине со всеми», и постоянно защищаться от попыток окружающего мира вмешаться, заставить подчиниться.

Возможна ли у нас Элеонора Рузвельт?

Возможна ли у нас Гала́ Дали́?

А нам остаётся только отдать должное Гамиде Джаваншир, и не пытаться ретушировать её портрет. И перестать считать, что мы из другой культурной галактики, и у нас невозможны Элеонора Рузвельт и Гала́ Дали́.

…о том, о чему нас не принято говорить

Гамида ханум в своих «Воспоминаниях» очень деликатна, она не меньше других понимает, не следует говорить о том, о чём говорить у нас не принято.

Я касаюсь этой темы не по той причине, что собираюсь заинтриговать читателя. После Фрейда – не только Фрейда, но и одного Фрейда достаточно – пора перестать стыдиться самих себя, пора забыть о табуированных темах. Без «слишком человеческого» трудно понять мотивы многих поступков человека, тем более людей великих и сложных, – сегодня это уже аксиома.

Другой вопрос, можно ли сохранять деликатность, не проявляя излишнюю стыдливость? «Жёлтая пресса» как раз умело эксплуатирует отсутствие открытости, предпочитая взгляд из «замочной скважины». Как не парадоксально, ханжество её главная питательная среда.

Как-то в разговоре с моим другом и коллегой, мнением которого дорожу[1018], назвал брак между Мирза Джалилом и Гамидой ханум «дневным браком», имея в виду фригидность женщины и сексуальную потенцию мужчины. И я, и мой друг, понимали, что это некоторое преувеличение, просто метафора, что в этой метафоре есть и ирония, и лукавая насмешка над «человеческим слишком человеческим», но в целом со мной согласился.