Отныне государство, заявляют некоторые, – это очень важное, но не самое высокое объединение, за ним есть ещё и другие. (Например, сегодня можно подать иск в международный суд). За последние десятки лет у подавляющего большинства государств реально сократился суверенитет в таких областях, как право устанавливать пошлины и налоги и определять их размеры, запрещать и поощрять ввоз и вывоз товаров, печатать деньги, брать займы. Регламентируются международными правилами условия содержания заключённых и использование их труда, применение смертной казни, провозглашение тех или иных политических свобод или ограничение их; фундаментальные правила выборов и само их проведение, определение избирательных цензов. Введены международные стандарты безопасности и загрязнения окружающей среды. Государства добровольно подписывают различные международные конвенции, добровольно вступают в организации, которые очень сильно сокращают их суверенитет. Наибольший суверенитет в классическом виде, когда никто не может вмешиваться во внутренние дела, в современном мире имеют страны, идеологически или экономически закрытые[1077].

В целом можно констатировать, что внутренние дела государства, в которые никто не вмешивается и которые регулируются только национальным правом и обычаями, сужаются, а международные или определённые международным сообществом права, как, допустим, в европейском сообществе, расширяются. В идеале государство займёт свою важную нишу и будет регулировать очень многие проблемы, до которых сейчас, может быть, руки не доходят. Возникает просто качественно новая сетевая политическая структура. (Если ныне основные силы государства уходят на содержание армии, на решение вопросов внешней политики, на разведку, то во многих странах наладить внутреннюю жизнь, к примеру – построить дороги, у государства сил не хватает)[1078].

Если модернизация – это разрыв с традиционным образом мышления и организацией политической, экономической или социальной жизни, то глобализация модернизации есть явление новейшей современной истории, которое не сводится к истории Запада и в то же время неотделимо от неё[1079]. И в этой связи необходим новый подход к историографии, который отвергает не только европоцентризм, но и само разделение на Запад и не-Запад, всё ещё лежащее в основе многих сравнительных исследований, как по истории, так и по историографии. (Будучи осознан, этот новый подход неминуемо должен преобразовать историческое знание)[1080].

Можно отойти от термина «глобализация», который у многих вызывает столь явно негативную реакцию, что мы даже имеем целое международное движение так называемых антиглобалистов (по сути своей – глобальное, активно использующее глобальную Сеть!). Можно просто принять утверждение, что всемирная история представляет собой единый процесс развития человечества во времени и пространстве[1081].