И внутри ароматило.

То есть пахло. Ароматами. Разными. Духами, ароматными палочками, цветами какими-то, шапки которых возвышались над фарфоровыми вазами. Причем вазы стояли у подножия колонн, на широких подоконниках. На постаментах, подставках…

Там, где не стояли цветы, стояли деревянные фигуры в роскошных платьях.

- Доброго дня, - перед матушкой возникла девица в ярко-розовом наряде, украшенном белым передничком. – Рады приветствовать вас… чем могу помочь?

И глазками стрельнула.

В меня.

Взгляд любопытный-любопытный.

- Нам нужно платье, - сказала матушка. – Что-нибудь такое… впечатляющее. Понимаете?

Она пальцами щелкнула.

- И не требующее переделки. Мою дочь пригласили на… вечер.

Легкая заминка.

Тень недоумения в глазах. Конечно. Приглашают-то заранее. Именно для того, чтобы было время нарядом озаботиться.

- Неожиданно. И… весьма неудобно, но пропустить никак невозможно. И девочка должна показать всю себя…

Прозвучало, как по мне двусмысленно. И матушкина предовольная улыбка внушала вполне искренний ужас.

Куда меньший, чем платье, к которому нас препроводили.

- Нет, - сказала я, глянув на пену розового кружева, что выглядывала из-под розового же атласа, украшенного розовыми жемчужинами. – Я это не надену!

- Дорогая, - матушка улыбнулась куда мягче. – Поверь, времени капризничать у тебя нет. И… это именно то, что нужно. Дорого. Богато. И просто до ужаса вульгарно.

- Ну спасибо.

Матушка взмахом руки отослала девицу, которая вертелась поблизости.

- В свет в этом выходить нельзя, а вот там, куда вы собираетесь, подобный наряд скажет о том, что тебя ценят… еще бы украшений каких.