Чарли тоже думал. И пальцами шевелил, словно разминая. Милисента молча пялилась в окно, правда, задернутое шторкой, а потому вряд ли она что-то за ним видела.

Вот экипаж остановился.

- Ну… пошли, что ли, - Эдди поднялся первым. – Чтоб их всех…

Эва дрожала. И от холода, и от нервов.

Она сама не знала, от чего больше.

Ей принесли шаль. Огромную, кружевную, из тонкой шерсти. Шаль была легкой, а еще неуловимо пахла пылью. И Эва куталась в нее, но… помогало слабо.

В комнате, куда её препроводили, было людно. Да и сама эта комната, лишенная окон, тесная и сырая, давила. Нервно дрожал огонек газового рожка, освещая заплесневелые стены. У одной стояла лавка, и на ней устроилось несколько девиц в нижних рубашках. Еще одна стояла в углу, молча, уставившись куда-то в стену. Эва тоже посмотрела, но не увидела ничего.

- Ишь ты, - рядом из темноты вынырнуло лицо. – Какая!

Девушку, пожалуй, можно было бы назвать красивой, если бы не темные редкие зубы. Она же вцепившись в шаль, дернула.

- Отдай!

- Тихо, - рявкнул кто-то, и серая фигура шевельнулась в углу. – Соблюдать порядок. Не драться.

Женщина. Широкая. Почти уродливая, с изрытым оспинами лицом и тяжелыми руками.

- А чего ей…

- Тихо! – рявкнула женщина снова. – Порядок. Кто нарушает, тот выбывает.

Возникло желание нарушить, но Эва удержалась. Надо держать себя в руках. Надо… успокоиться. Надо собраться с силами. Осталось недолго.

- Ничего, - прошипела девушка. – Еще повстречаемся… эй, мы туточки околеем! Хоть одеяло какое дайте! А то пойдем с соплями…

Одеяла принесли.

А еще воду в стеклянных бутылях, которые тотчас расхватали.

- Вот тебе! – перед лицом Эвы возник кукиш. – Кто успел, тот и съел!