- Но если оставить, будет хуже. Она попытается найти. Тебя. Дом. Дом не найдет. Он закрыт…

Эдди потрогал зубы языком. Ныли. Муторно так. Изнутри. Мерзкое ощущение.

- И полагаю, что твое приглашение – своего рода пропуск.

Чарльз вытащил карточку и покрутил.

- Магии не чувствую.

- И не почувствуешь. Там… сложное что-то. Кто бы ни ставил, он был мастером. Но систему сломали. Раз войдешь, во второй раз сама пропустит.

Рассказывать сложно. И вообще говорить. Холод отступает, сменяясь слабостью. Еще немного и Эдди уснет. На час. Час у них есть. Хватит, чтобы отдохнуть.

Только…

- Слушай, - мысль была ленивой. – Если девочка умерла, дело бы расследовали?

- Пожалуй.

- Найди мне того, кто этим занимался. Потом. Как все закончится. А за Милли не бойся. Стреляет она отменно. А кого не пристрелит, того спалит ко всем демонам.

Чарли вздохнул и признался:

- Этого я и опасаюсь.

Потом он сказал что-то еще, но этого Эдди уже не услышал. Сон был глубоким, ровным и напрочь лишенным видений. Разве что голова слегка побаливала. Гадство, когда голова болит даже во сне.

- Эдди, - его позвали за мгновенье до того, как он проснулся. – Эдди, вставай!

Он открыл глаз.

Плыло.

Он открыл второй и проморгался.

- Как ты? – с заботой осведомилась Милли.

- Ох… очень хорошо, - спохватился Эдди, заметив матушку, которая устроилась в золоченом креслице. Чарли, переодевшийся в темный костюм, занял второе. И оба они о чем-то мило беседовали.