- Ним, - тихий голос-шелест раздался рядом. – Хозяин называл. Ним.

- Спасибо, - наверное, если говорить, станет легче. Ему ведь тоже… страшно? – Ты действительно сиу? Извини, если это неуместно. Я никогда не могла понять, что уместно, а что нет. И мама всегда пеняла... но я не видела сиу. В прошлом году, говорили, привозили большую выставку. На три недели.

Она все-таки шмыгнула носом, но справилась.

- И мне Энн, это подруга моя, рассказывала… она ходила с сестрами и матушкой, а моя вот отказалась. Говорила, что так – не по-божески… там были сиу. Чучело. И еще орки, но вроде бы без чучел, так, сами по себе. И люди с черной кожей, но их я и так видела. Их много. Привозят из Африки со слоновой костью. Отцу предлагали купить, но зачем, если у нас плантаций нет. И матушка тоже против была. Говорила, что ей дома и обычных служанок хватает. Китайцы еще точно были. И с дальнего Севера. Энн говорила, что у них лица плоские, а глаза узкие, такие, будто щелочки. А кожа темная-темная, но не черная совсем. Индийцы… представляешь, у них, когда муж умирает, жену тоже сжигают. Жуть какая.

Её слушали.

И не только мальчишка, который сидел тихо-тихо, но хотя бы как-то согрелся, во всяком случае, уже не было ощущения, что рядом с Эвой ледышка.

- А ежели жена? – уточнила Агнесс.

- Тогда муж берет другую жену.

Точно Эва не знала, но что-то ей подсказывало, что поверят и так.

- Нечестно выходит, - сказал кто-то.

- Можно подумать, у нас иначей… мужикам-то все можно, а бабе и чихнуть лишнего разу попробуй. Вона, батя мой чуть чего сразу за палку брался, так мамку и зашиб. А судья сказал, что сама виноватая, что мужу перечила. И штрафу дал[2]. Откудова штраф платить? Вот батя меня и запродал.

Сердце болезненно сжалось. Не должно так быть! Не должно… вот вернется Эва домой и отцу все расскажет. Он ведь в Совете. И голос имеет. И пусть тоже расскажет остальным, чтобы закон приняли. Они ведь потому в совете сидят, чтобы всякие законы выдумывать.

- А я сама ушла, - очень тихо произнесла девушка с длинными, почти в пол, волосами. Эти волосы лежали на плечах рыжим покрывалом. – Матушка всю жизнь работала и рожала. Работала и рожала. Вся высохла. И померла. А отец сразу, почитай, другую в дом привел. Помоложе…

- Злую?

- Нет. Тихая она. Сирота. Небось, другая не пошла бы. Он её палкой бьет. И читает Писание, что жена мужа уважать должна. А сам ко мне полез одного раза. Я и подумала, что чем такое, лучше найти кого… но кого ты найдешь в нашей деревне? И сбежала.

Все замолчали. И кто-то опустился рядом, прижался к Эве.