- Господь не оставит детей своих, - уверенно произнесла очень красивая девушка. – Он любит всех, и оступившихся, и павших… надо лишь покаяться.

Мальчишка вздрогнул, и Эва поспешно погладила его по руке, успокаивая.

- Тю, нам-то в чем каяться?

- В мыслях дурных. В неверии. В сомнениях, что душу обуревают.

- Да какие тут сомнения! – фыркнула Агнес, подбираясь поближе. И мальчишку толкнула. – Тесней садись. Так оно получше… у меня семеро сестер. Бате надолго хватит, за меня ему вона, два золотых дали. А у младших и зубы целые. Только одна дурковатая, но это потому, что он по пьяни поленом в нее кинул.

- Помолимся…

- Вот не надо!

Они тихо переругивались, и было что-то успокаивающее. А еще вместе и вправду теплее… хорошо бы, чтобы Берти их всех выкупил. А потом бы передал матушке, она входит в Попечительский совет. И в приюте для падших девиц нашлось бы место Агнесс. И остальным. Даже если они не совсем еще павшие.

Рядом мелко и нервно дрожал мальчишка. Но руки не убирал. Наоборот, неестественно тонкие пальцы сами вцепились в рукав Эвы.

[1] Тоже вполне реальный факт. Как и муфта из крыльев чайки. И чучело кошечки на шляпке.

[2] Вполне обычная судебная практика

Глава 25 Где аукцион начинается

Глава 25 Где аукцион начинается

Глава 25 Где аукцион начинается

Голова чесалась просто-таки неимоверно. И я с трудом удерживалась, чтобы не поскрестись. А еще раздражали волосы, покрытые какой-то штукой, из-за которой они сделались твердыми, что у твоей статуи.

Корсет давил на ребра.

И я бы от него отказалась, но платье без него садилось как-то не так, и матушка велела не выкобениваться. Нет, сказала она иначе, но смысл один.

Платье…

Розовое, пышное такое… раздражающее этими вот оборочками да кружавчиками. Я себя давно уже такой дурой не ощущала. Но ничего, это же ж для дела.