Уходили за дверь и чем меньше их становилось, тем сильнее прижимались друг к другу оставшиеся.

Если Эва выберется отсюда – а она уже почти не верила, что выбраться получится – она обязательно сделает все возможное, чтобы… чтобы помочь им. Таким вот девушкам. Найти… или хотя бы не допустить, чтобы подобное повторилось.

Правда, как это сделать, Эва не знала.

Агнесс поднялась сама. Молча.

Рубаху расправила. И подмигнула.

- Ничего, благор-р-родная, - сказала она, - вот увидишь, купит меня хороший человек…

- Обязательно, - на глаза навернулись слезы. – И поселит в большом светлом доме… и кормить тебя будут три раза в день.

- Ну это уже совсем роскошество…

И ушла.

Осталось три девушки. И она с сиу, который все так же молчал, но опять дрожал мелко-мелко.

А девушки молчали. Тишина эта была настолько невыносима, что хотелось кричать, громко, так, чтобы крик прорвался сквозь камень стен, чтобы сами эти стены рассыпались. И дом, такой большой, такой равнодушный, терпящий все вот это, тоже развалился.

И…

Холодные пальцы сдавили запястье.

- Злость надо прятать, - сказал сиу, приложив ладонь ко впалой груди. – Мама говорила.

И этого хватило, пусть не успокоиться, Эва сомневалась, что вообще сможет вернуть спокойствие, но вот контроль над собой – вполне.

Вот и пригодилось.

Леди будет контролировать себя… в любых обстоятельствах. Правда, вряд ли матушка имела в виду такие вот обстоятельства.

- Спасибо. Ты хорошо говоришь. Я думала, что у сиу свой язык.

- Да, - он чуть склонил голову. – Я рос среди людей. Мама – сиу.

- А она…