А потом смолкла и фыркнула.

- Сама виновата будешь.

- От дуры и слышу, - проворчала Эва и дернула мальчишку за руку. – Успокойся уже. Чего тебя бояться? Ты же ребенок.

- Я сиу.

- И что?

- Моя мать, - он прижал раскрытую ладонь к груди. – Говорила, что сиу вырезают сердца белым людям.

- Да? – Эва поерзала. – Честно?

- Не знаю, - мальчишка как-то вдруг успокоился. – Я не пробовать.

- Пробовал.

- Нет!

- Правильно говорить «не пробовал» или «я не пробовал». Ты просто маленький еще.

- Вырасту, найду отца и вырежу ему сердце.

Эва вздохнула. Хоть какая-то цель в жизни. Сомнительная несколько. И матушкин священник сказал бы, что нужно прощать, но… но как простить того, кто предал? Вот если взять Стефано, она же… она его любила. И поверила. И… и теперь вот сидит в каком-то подвале, ждет, когда её продадут, надеясь, что тот, кто купит, приведет к брату.

Или брат купит.

Или…

Не о том речь. А о Стефано. Эва вырезала бы ему сердце?

- Я так не смогу, - честно сказала Эва. И вздохнула. – Он подлец…

- Твой отец?

- Нет, мой отец хороший… очень хороший человек. И матушка тоже. Она иногда надоедала поучениями. И… и я не очень её радовала. Но они хорошие. Это я глупая. Сбежала. С… одним человеком. Думала, мы поженимся и будем жить вместе. Счастливо. А теперь вот… но я не смогла бы вырезать ему сердце.

- Я могу, - предложил сиу.