Не очень, но Эва кивнула.

- Однако ты еще слаба. И должна отдыхать.

- Я… я соберусь…

- Конечно.

Матушка вышла, едва ли не выбежала. А Эва осталась. И отец. И он все так же смотрел на бумажку, а еще…

- Ты не слишком рад, - Эва огляделась и забралась в старое кресло, которое всегда стояло у камина. Пусть даже огня не было, но кресло оставалось таким родным, уютным.

- Эва?

- Я вижу. Тоже… опасаешься?

- А ты?

- Я её видела. Когда… спала. Она не потерялась, отец. Она просто не хотела возвращаться. А сейчас захотела. Но… она другая. Стала.

Отец чуть склонил голову и ответил:

- Она тоже моя дочь.

А потом добавил:

- Маме не говори, она слишком уж эмоциональна.

- А Берт…

- Уехал.

- Куда?

- Хочет все же отыскать тот дом. Но в этом нет особого смысла.

Отец подошел к окну и оперся на подоконник. Странная у него привычка, стоять вот так, просто глядя в серое стекло. Оно здесь толстое и отлито было, кажется, в незапамятные времена. И надо бы поменять. Но сама мысль о том, чтобы что-то изменить в кабинете казалась кощунственной.

- Иди отдыхай, - он стоял долго. А Эва не торопила. Сидела вот. Комкала записку, но не читала. И думала, думала… только все равно ничего не придумывалось. – Все будет хорошо.