- Ваша матушка, конечно, знает о моем отношении. И мнению моему доверяет, но не доводите её до отчаяния. Женщина, ради спасения своих детей, готова на многое. Даже на ледяные ванны. Тем более принимать их придется вам.

- Я… постараюсь.

- Вот и ладно.

- Погодите, - Эва наморщилась. – Вчера ведь… или ночью… ночью тоже был целитель. И он ничего такого не сказал.

- Возможно, не заметил. Тем более что последствия порой проявляются далеко не сразу, - Левас развел руками. – Как бы то ни было, если вдруг почувствуете в себе желание лежать и не двигаться, то… как-нибудь переборите. Или просто обратитесь к батюшке. Впрочем, я оставлю инструкции.

- И капли.

- Несомненно. Что вы к этим каплям привязались?

- Не знаю, - честно ответила Эва и, когда в животе заурчало, добавила. – Я есть хочу.

- Отлично… полагаю, вы не будете против, если я останусь на ужин?

И главное, на ужин подали не овсянку, и даже не вареную куриную грудку, приправленную листьями шпината. И матушка не говорила, что леди подобает уверенность. Напротив, сама подвигала к Эве то одно блюдо, то другое… и это было хорошо.

А потом матушка поднялась в комнату Эвы. И горничную отправила прочь, взялась за щетку… и вот теперь расчесывала волосы.

Вверх и вниз.

Вверх…

- Герцогиня Эстервуд прислала приглашение на ежегодный бал, - сказала матушка странным голосом. – Цветы. И записку. Спрашивает о твоем здоровье. Выражает надежду, что твоя долгая болезнь… скоро закончится. И к балу ты поправишься.

- Мне? – странно-то как… нет, Эва, несомненно, знала герцогиню… то есть, скорее о герцогине Эстервуд, но чтобы наоборот? Чтобы герцогиня знала про Эву? Про… здоровье?

И приглашение…

Бал у Эстервудов – это… это же не просто бал. Это Событие! И приглашения на него рассылаются лишь избранным, тем паче, что сама Эва даже ко двору представлена не была. И тут…

- П-почему?

Рука сжалась, и палец коснулся колечка.

Это они?