Или отец… у отца ведь тоже знакомства, правда, прежде он не тратил их на приглашения. И вовсе, кажется, светскую жизнь полагал глупостью. Хотя матушке не мешал. И… да, матушку уважали. И приглашений она получала множество, но… она.

А Эва?

- Это очень, очень хорошо… хотя, конечно, - рука матушки дрогнула.

- Что?

- Если ты появишься на балу у Эстервудов, то никто не усомнится в том, что… ты… достойна, - матушка явно осторожно подбирала слова. – Вслух.

Она вздохнула.

- Сплетничать все равно будут? – Эва прислушалась к себе и поняла, что совершенно точно не расстроена.

- Будут. И не только сплетничать. Отношение можно показать по-всякому, - матушка присела рядом. – Моя вина, дорогая…

- В чем?

В том, что Эва сбежала? Вот уж точно не матушка её на побег сподвигла.

- Я была слишком строга с тобой. Я… в свете все непросто. Когда-то я была маленькой провинциальной девочкой без приданого, без перспектив. Красотой и то не отличалась.

Разве?

Матушка всегда казалась Эве совершенством, причем недостижимым.

- Я не надеялась на хорошую партию. Вдовец, быть может, если повезет, не слишком старый. Не слишком богатый, не… и потому, когда выяснилось, что у меня есть… способность, забавная и совершенно бесполезная в обычной жизни способность не воспринимать магию смерти, это было сродни чуду.

Она сунула ладони под волосы и подняла, позволяя прядям спокойно стекать сквозь пальцы.

- Орвуды знатны. Состоятельны. И… и он никогда и ничего не жалел для меня. Да, сначала не было любви. Она вовсе редко случается. Дело даже не в ней. Дело в том, что передо мной открылись вдруг двери. И я, наивная, решила, что мне там, в высшем свете, рады…

- Не были?

- Мне улыбались. Там всегда улыбаются. Только порой от этих улыбок становится тошно. Там умеют дать понять, кто ты есть. Точнее кем они тебя считают. И потому…

- Мне не стоит идти?

- Стоит. Это оскорбление, не явиться на подобный бал. И это оскорбление точно не забудут. Но… просто не будет.