Глубже.

Ровнее. И думаем о хорошем. О еде. О вкусном стейке с кровью, о ребрышках барашка под клюквенным соусом. Шоколадном пудинге.

Конфетах.

Дышать стало легче.

- Милисента? – голос свекровищи оторвал от мысленного созерцания торта. Огромного. Такого, который, может, даже дочке мэра нашего видывать не пришлось. – С тобой все в порядке?

- Почти, - бодро соврала я. – Но… можно, я пойду?

- На кухню?

Я кивнула.

Следят, стало быть?

- Я лучше прикажу, чтобы подали. Все-таки не дело это, когда юная леди проводить столько времени на кухне.

Ну да и жрет все, что видит. Но этого она не сказала, а я… я тоже промолчала.

- Тебя это совсем не волнует? – поинтересовалась леди Диксон, поглядывая на девиц, что выстроились у стены. Те самые, со шпильками.

И командует ими тоже женщина в зеленом платье, щедро украшенном кружевами и бантиками.

- Платье?

- Платье. Ленты. Представление.

- Не волнует, - призналась я. – А куда представляться-то?

- Так, перерыв, - леди Диксон взмахнула рукой. – Чай подадут. И… будьте добры подумать, что вы и вправду можете предложить такого, чтобы мне не пришлось искать новую модистку. Идем, дорогая.

Это уже мне?

Точно мне?

Я оглянулась. Нет, в комнате никого, кроме матушки Чарльза, этих вот девиц и до крайности недовольной модистки. Причем недовольна она именно мной, хотя отчитала её леди Диксон. И где, спрашивается, логика?