Светская сторона таланта Куре уступает место потоку руссоистской чувствительности в «Речи о дружбе, дополненной несколькими легкими стихотворениями, за авторством м. Куре де Вильнёва, к коим прилагаются Чувства материнской признательности, адресованные духу Руссо из Женевы, за авторством мадам П***» (Discours sur l’ amitié, suivi de quelques poésies fugitives, par M. Couret de Villeneuve, auxquelles on a réuni les Sentiments de reconnaissance d’ une mère, addressés à l’ ombre de Rousseau de Genève, par Madame P***, 1782). Основную часть этого небольшого томика составляет текст речи, произнесенной Вильнёвом на заседании масонской ложи, в которую он входил. Именуя себя «истинным масоном», он взывает к духу «Великого Архитектора Вселенной», не говоря ни слова о христианстве, и провозглашает принцип равенства основой всех общественных добродетелей – «милосердия, доброты, любви к родине и к ближнему своему». И это не просто абстракции, поясняет Куре, эти идеи подрывают самые основы того иерархического порядка, на котором стоит Старый режим. Дворянству никто не давал права присваивать наивысшее положение в обществе, настаивает он, и всякий аристократ, претендующий на какие-то особые привилегии, не заслуживает ничего, кроме презрения: «Если вы лишены личных достоинств… то для меня вы попросту болтаетесь на своем родословном древе и в любую минуту готовы свалиться в грязь». Сопроводительное эссе, написанное мадам П***, которая на поверку оказывается сестрой Куре, женой издателя Панкука, усиливает пафос. Она воспевает Руссо как поборника естественных чувств и общественных отношений, особенно в рамках семьи. Однако завершает томик почему-то один из самых светских vers de circonstance Куре: «К мадам де …, которой подарил на балу апельсин, с начертанным на нем словом: прекраснейшей».

Во всех этих публикациях нет ничего оригинального или неожиданного. За ними виден молодой писатель, который хватается за темы, несоразмерные его силам, и пытается добиться хоть какого-то признания в своем крохотном уголке республики словесности. Единственное, что отличает их от писаний других начинающих авторов, так это тот факт, что Куре сам их печатал и продавал. Хотя и другим издателям, включая Остервальда, иногда случалось опубликовать книгу собственного сочинения, Куре был единственным, кто пытался сделать литературную карьеру, занимаясь при этом книжным делом. По крайней мере, он был один такой во Франции. Сэмьюэл Ричардсон в Англии и Фридрих Николаи в Германии с большим успехом совмещали обе эти роли. Куре так и не добился хоть какого-то признания, но писал так много, что можно ясно увидеть его место среди соперничавших литературных течений эпохи. Он ассоциировал себя с Просвещением. Свои идеи он черпал у Монтескье и Руссо и выражал их в форме, которая современникам должна была казаться достаточно радикальной.