Естественные науки и медицина

За исключением нескольких дисциплин, таких, к примеру, как физика, книги по естественным наукам не имели самостоятельного значения в образовательном пространстве XVIII столетия. Такие области, как ботаника и зоология, относились к довольно размытой сфере знаний под названием «естественная история». Хотя химия уже становилась строгой наукой, геология еще находилась на стадии формирования, а основной корпус текстов по агрономии и виноделию составляли практические руководства, а не систематические теоретические работы. Но, самое главное, огромная литература по медицине часто основывалась на таких понятиях, как гуморы и элементы, восходящих к Средним векам и к Античности. Опасность анахронизма вообще чрезвычайно велика, если берешься изучать книги, относящиеся к истории наук, но лишенные той логики и той строгой экспериментальной проверки, что преобладают в современных научных трудах.

В ряде ученых сочинений авторы выражали приверженность основному постулату просветительской мысли – представлению о том, что любые предрассудки могут быть рассеяны одной силой разума. Таковы «Размышления здравомыслящего о кометах и их возвращении, или Защита от страха» (Réflexions d’ un homme de bon sens sur les comètes et sur leur retour, ou Préservatif contre la peur) швейцарского пастора и натуралиста Жонаса де Жельо, многим обязанные изданным в 1682 году «Различным мыслям о появлении кометы» (Pensées diverses sur l’ occasion de la comète) Пьера Бейля. Труды Ладзаро Спалланцани обнаруживают тягу к экспериментальному методу, хотя клиенты STN явно предпочитали им «Химический словарь» (Dictionnaire de chimie) Пьера-Жозефа Маккера, автора, который твердо придерживался идеи о родстве химических элементов и не принимал куда более радикальных теорий Антуана Лавуазье. Из всех научных трудов наибольшее количество заказов приходило на двенадцатитомный «Всеобщий словарь естественной истории» Жака-Кристофа Вальмона де Бомара, выдающегося естествоиспытателя, поддерживавшего тесные связи с энциклопедистами296.