Конечно, чисто количественный анализ дает очень приблизительную картину, но ее можно дополнить за счет пристального чтения переписки с книготорговцами. Заказывая очередную партию товара, они одновременно поддерживали диалог с STN на самые разные темы, представлявшие предмет профессионального интереса: состояние рынка, перспективные издания, новинки, на которые ожидался ажиотажный спрос, любимые авторы, сплетни о коллегах и прочее. Этот непрерывный поток информации был одной из значимых составляющих бизнеса – самых значимых, если уж на то пошло, в обеспечении главной задачи: свести между собой предложение и спрос. В точках, где спрос и предложение встречались, действовали и другие посредники. В истории литературы должно найтись место для контрабандистов, таких как Февр, специалистов по транспортировке грузов, таких как Пион, занимавшихся доставкой commissionnaires, таких как Револь, и торговых представителей вроде Фаварже. Все они зарабатывали себе на жизнь в наименее прозрачных для нас секторах этой распределительной системы, и каждый заслуживает места в повествовании о la littérature vécue. То место, которое занимают сами книготорговцы, заслуживает отдельного внимания. Невзирая на различия в размерах и характере их предприятий, все они укладываются в общую типологическую схему. Несколько состоятельных оптово-розничных торговцев доминировали в регионах, примыкающих к большим городам. Зачастую они принадлежали к династиям потомственных книготорговцев, ладили с местными властями и редко шли на риск, связанный с торговлей строго запрещенными книгами, хотя пиратскими изданиями занимались вовсю: в провинции к таким книгам относились достаточно снисходительно даже после того, как вступили в силу эдикты 1777 года. Вокруг них боролись за выживание владельцы небольших книжных магазинов, торговавшие в розницу, которые часто шли ко дну, если экономическая ситуация в стране ухудшалась, как это имело место в конце 1770‐х и в 1780‐е годы. На внешних границах профессионального поля суетились индивидуальные предприниматели и спекулировали всем, что могло принести прибыль, а еще дальше, уже за границами законности, бродили уличные разносчики или «разъездные торговцы» (marchands forains), у которых всего было понемножку, но лучше всего прочего шли livres philosophiques. Эта общая схема вполне соотносится с теми наблюдениями, которые делал Фаварже, перебираясь из города в город и оценивая степень солидности каждого встреченного им книготорговца. Примерно так же мыслили и сами книготорговцы, когда составляли петиции в государственные учреждения и описывали своих коллег по ремеслу – конечно же, тщательно избегая при этом каких бы то ни было упоминаний о запрещенных книгах316.