Во всех направлениях разбегались извилистые трещины, уже подернутые молодым ледком. На белом фоне свежевыпавшего снега чернели купола палаток с обвалившейся снежной обкладкой и разрушенными снеговыми тамбурами. На месте актинометрической площадки возвышалась пирамида торосов. Всюду валялись ящики, баллоны, какие-то свертки, брошенные при поспешном бегстве.

-  Последний день Помпеи, - мрачно изрек Зяма. - Да, накрылся наш лагерь.

-  Ладно, старик, не печалься. Бог не выдаст - свинья не съест, - сказал я и, вытащив из-за пазухи трубку, выпустил клуб голубоватого дыма. - Не весь же океан переторосило. Может, где-нибудь остался кусок приличного льда.

Сильный порыв ветра едва не сбросил нас вниз, напомнив, что пора возвращаться. Мы застегнули куртки и стали осторожно сползать вниз. Добравшись до подножия, промерзшие до костей, мы рысью пустились к радиостанции, откуда доносилась веселая трель ожившего движка.

-  Здорово, бояре, - приветствовал нас Костя. - Где вас носило?

-  Путешествовали на вершину вала, - ответствовал я.

-  Ну и как? Очень хреново?

-  Да куда уж хреновее, - отозвался Зяма, - все вокруг перемололо. Живого места нет. А у вас, Константин Митрофанович, может, есть новости поприятнее?

Новостей оказался целый ворох. Пришли радиограммы со Шмидта, из Тикси, из Ленинграда. Москва сообщила, что готовится группа самолетов для проведения спасательной операции. Судя по тону радиограмм все крайне обеспокоены свалившимися на нас бедами.

-  Конечно, самолеты - это хорошо, - сказал Курко, - только вот сесть им будет некуда. Да и не очень-то нужно нас спасать. Теперь, думаю, сами управимся. А ты, Зяма, как считаешь?

-  Конечно, управимся, - уверенно сказал Гудкович. - Пока год не продрейфуем, никуда не уйдем. Вот только льдину понадежней найдем, и тогда все само собой образуется.

Топот ног и громкие голоса у входа прервали нашу беседу. Мы выглянули наружу. У палатки, отряхивая снег, столпились наши поисковики. Судя по улыбкам и веселым голосам, им удалось обнаружить подходящую льдину для нового лагеря. И действительно, километрах в двух от старого лагеря они наткнулись на вполне приличный островок размером километр на километр, совершенно не тронутый подвижками. Правда, путь к нему преграждали несколько трещин и четыре невысокие гряды торосов. Но это никого не смущало. Главное - есть новое пристанище!

-  Михал Михалыч, - сказал я обрадованно, - давайте все в кают-компанию.

Обед уже готов, и горячих щей похлебать никто не откажется. Когда все отогрелись, приняли по чарке спирта, принялись обсуждать наши перспективы.