-  Я тоже, сказать честно, натерпелся сегодня страху. И угораздило меня сунуться в фюзеляж за чайником, будто он последний. Все вокруг грохочет, трясется. Конец света. Мечусь в кромешном мраке. Еле нащупал этот проклятый чайник. Выбрался  на  свет божий  и  только  тогда  стало  по-настоящему страшно.

-  Я тоже здорово напугался, когда меня здоровенная глыба чуть с ног не сбила. Ну, думаю, хана тебе пришла, Курко. Думать-то думаю, а руки свое дело делают, - сказал Костя, разглядывая свои руки, покрытые глубокими, чуть подсохшими царапинами. - Вроде бы пора драпать, а совесть не позволяет мачту бросить. Ведь без нее на аварийном передатчике ни с кем связаться не сумеешь. Жора тоже говорит, пора драпать, а сам чуть ли не зубами трос распутывает. Хорошо, Комар подоспел.

И действительно, в те страшные часы мы позабыли об опасностях, кидались в самое пекло, рискуя провалиться в трещину или попасть под ледопад.

Вечером Щетинин принял радиограмму из Москвы: "Повседневно следим за вашей работой, представляющей огромную, необыкновенную ценность. Уверены, что ваш отважный коллектив зимовки с честью преодолеет все трудности и выполнит задание правительства".

15 февраля.

-  Михал Михалыч, - сказал, зябко поеживаясь, Яковлев, - может, все же рискнем и переночуем в старом лагере? Вроде бы лед утихомирился. А то какой здесь отдых - одно мученье, хоть, как говорят, в тесноте, да не в обиде.

-  Вы, Гурий Николаевич, бросьте анархию разводить, - сердито отозвался Сомов. - Ладно торошение. От него мы сумеем убежать. Я боюсь, не ровен час расползется льдина на куски, разнесет их в разные стороны, и будем мы тогда аукаться, отрезанные друг от друга.

-  Да, пожалуй, вы правы, Михал Михалыч, - нехотя согласился Яковлев.

Еще одна тревожная ночь на новом месте. - Под утро палатку резко тряхнуло. Петров, стоявший на вахте, выскочил наружу. Вскоре он вернулся, весь запорошенный снегом.

-  Михал Михалыч, - сказал он, протирая очки, - на севере началось торошение.

Мы повыскакивали из мешков. Сквозь пелену мятущегося снега в серой рассветной мгле на севере, словно белые призраки, возникали гряды торосов. Они росли на глазах, надвигаясь на наше убежище с неумолимостью рока. А на западе, метрах в ста от палатки, клубились, словно дым лесного пожара, буро-черные испарения над огромным разводьем.

-  Быстро собирайте вещи, уходим обратно в лагерь, - скомандовал Сомов.

Мы мигом погрузили на нарты палатку и поволокли их в старый лагерь. Там, к счастью, царило спокойствие. Валы замерли в грозной неподвижности. Мы собрались в кают-компании, развели паяльные лампы, зажгли фонари и принялись наводить порядок. А я тем временем, поставил на газовую плитку чайники, благо и она и баллон оказались в целости и сохранности, наготовил бутербродов. Все молча жевали подмороженный хлеб с застывшим беконом, прихлебывая горячий чай.