На «елке, где папа служит», «дед-мороз <был> выше меня ростом»; на елке, «где мама служит», «дед-мороз <был> поменьше»; на елке в школе «деда-мороза почти не было: один наш ученик из 8‐го класса оделся было, как дед-мороз, но сейчас же снял с себя все и пришел смотреть концерт»; «у тетиной тети на службе» «дед-мороз <был> на „ять“»; а у Танечки Вириной на елке «дед-мороз был маленький; он висел на самой елке» [см.: {18}: 10–11].

С конца 1930‐х годов создается невиданное количество произведений о Деде Морозе. В одних он выступает в роли хозяина зимнего леса, как, например, в одной из сказочек Г. Орловского «Про девочку Розочку», где девочка, катающаяся в лесу на лыжах, на вопрос зверей, кто ей позволил находиться в их лесу, отвечает: «Когда у нас на елке был Дед Мороз, он мне разрешил кататься в вашем лесу». И тогда все звери сказали: «Ну, если Дед-Мороз разрешил, то катайся…» [см.: {312}: 85]. В других произведениях он изображается как зимний волшебник, преображающий природу, охлаждающий атмосферу, но не устрашающий своим холодом закаленных советских детей, как в стихотворении Л. Ф. Воронковой «Зима»:

В некоторых случаях Дед Мороз на новогоднем празднике сам поет ребятам песенки:

Во время войны образ Деда Мороза использовался в целях патриотической пропаганды: «Новогодняя открытка к 1942‐му году изображает Деда Мороза, изгоняющего фашистов. На новогодней открытке к 1944‐му году Дед Мороз нарисован со „сталинской“ трубкой и мешком оружия в руках, причем на мешке изображен американский флаг» [см.: {6}: 381].

Ритуал общественных елок с Дедом Морозом соблюдался на всей территории Страны Советов: от Главной елки в Большом Кремлевском дворце до лагерей ГУЛАГа, от Азербайджана до Чукотки. Т. П. Милютина рассказывает об организованной в лагере самими заключенными встрече Нового, 1946 года, на которой в качестве зрителей присутствовало и лагерное начальство:

Зал — если можно так назвать барак со скамейками — был набит начальством и заключенными. Конферанс вел Лëвенберг, одетый Дедом Морозом. Он взошел на сцену, легко неся на плече мешок, и вытряхнул из него Новый год — девочку-малолетку, затянутую в трико и имевшую на спинке и груди блестящие цифры: «1946». Костюм этот мастерил персонал женского стационара. «Новый год» станцевала какой-то дикий танец, и Лëвенберг начал свою речь… [см.: {270}: 232–233]

Зал — если можно так назвать барак со скамейками — был набит начальством и заключенными. Конферанс вел Лëвенберг, одетый Дедом Морозом. Он взошел на сцену, легко неся на плече мешок, и вытряхнул из него Новый год — девочку-малолетку, затянутую в трико и имевшую на спинке и груди блестящие цифры: «1946». Костюм этот мастерил персонал женского стационара. «Новый год» станцевала какой-то дикий танец, и Лëвенберг начал свою речь… [см.: {270}: 232–233]