Мальчик говорит проснувшимся сестренке и брату, что им Дядя-Ёлкич «из лесу елку принес»; дети бегут в зал, чтобы посмотреть на Ёлкича [см.: {43}: 23–24] (ср. также в рассказе Федора Сологуба 1907 года «Ёлкич»: «Ёлкич с шишкой на носу» [см.: {429}: 48] и в стихотворении Владислава Ходасевича 1907 года «За снегами»: «Елкич, милый, попляши! / Елкич, милый, милый, милый» [см.: {491}: 91]).

Дедушка (Дед) Мороз встречается чаще и чаще, как, например, в рассказе А. Бачмановой 1886 года «Золотое сердечко» [см.: {30}: 353–366] или в стихотворении 1914 года Сергея Есенина «Сиротка», где сиротке Маше дедушка Мороз дарит жемчуг, сделанный из ее слез:

В борьбе за имя победителем оказался Дед Мороз. Аналога этому имени нет ни у одного западного елочного персонажа.

Предпочтение, отданное Деду Морозу, нуждается в объяснении. В восточнославянской мифологии Мороз — существо уважаемое, но и опасное: чтобы не вызвать его гнев, обращаться с ним следовало осторожно; прося не губить урожай, его задабривали; им пугали детей. Но наряду с этим он выступал и в функции приходящего в сочельник Деда (умершего родителя, предка) [см.: {163}: 267]. Елочный персонаж тем самым получил синонимически удвоенное имя. Введение в составную его часть термина родства свидетельствует об отношении к Деду Морозу как к старшему в роде, что, возможно, и спровоцировало признание за ним по-родственному близкой его связи с детьми.

На праздниках елки Дед Мороз появляется не сразу, а в середине или даже к концу торжества. До его прихода дети подарков не получают. Они с нетерпением ожидают его прихода. По народным представлениям, любой гость — всегда желанный и должен быть объектом почитания как представитель чужого мира. Так и Дед Мороз становится на елке желанным, и его следует пригласить, что вполне соответствует ритуалу приглашения в гости мифологических персонажей — предков или того же фольклорного Мороза. Дед Мороз, по существу, и становится предком-дарителем. Поэтому и зовут его не стариком или старичком, а дедом или дедушкой.

К началу ХX века образ Деда Мороза окончательно оформился: он функционирует как игрушка на елке, главная фигура, стоящая под елкой, рекламная кукла на витринах, персонаж детской литературы, маскарадная маска, даритель елки и подарков. В это время и утверждается мнение об исконности, древности этого образа: «Дедушка-мороз… внезапно появляется в зале и так же, как сто или двести лет назад, а может быть, и тысячу лет назад, вместе с детьми совершает танец вокруг елки, распевая хором старинную песню, после чего из мешка его начинают сыпаться детям подарки» [см.: {411}: 3].