Так с самого своего рождения молодое Армянское царство, которому и так уже приходилось нелегко из-за привычки армянских феодалов к независимости, было вынуждено бороться еще и с мятежами младших Багратидов, князей из царского семейства, которые первыми подавали остальным феодалам пример неповиновения.
Лишь положив конец мятежу своего дяди Абаса, Сембат I получил от халифа Мутамида и от императора Льва VI официальное признание своего царского титула. Наместник Азербайджана эмир Афшин из рода Саджидов, турок-мамелюк на службе у халифа, прислал Сембату от имени своего повелителя царский венец и с ним почетные одежды, дорогих скакунов, оружие, «полностью покрытое золотом», положенные по дипломатическому протоколу в таких случаях[313]. Церемония прошла под председательством патриарха Георга II в 892 году в церкви Спасителя. Эту церковь «с высоким куполом и стенами из тесаных камней» Сембат только что закончил строить в Ширакаване (Эразгаворке). Абас увидел, что окончательно потерял возможность стать царем, посчитал, что в этом виноват патриарх Георг II, и стал разжигать вражду к патриарху в святом монахе Маштоце из Эхиварда, который вел созерцательную жизнь на островке посреди озера Севан. Но на клеветническое письмо, которое Абас для этого написал Маштоцу, отшельник с негодованием ответил, что по-прежнему во всем согласен с патриархом. Абасу пришлось на коленях просить прощения у Георга.
Сембат I и император Лев VI. Первые трудности с Эмиром Афшином
Сембат I и император Лев VI. Первые трудности с Эмиром Афшином
Теперь Сембат I мог добиться, чтобы его признали владыкой или сюзереном во всех землях, когда-то подчинившихся его отцу. Как мы уже говорили, наместник Азербайджана эмир Афшин дал на это согласие. Но в это же время Сембат подчеркнуто сближался с Византийской империей (893). Он послал к императору Льву VI послов, которые передали от него императору клятву в вассальной верности, а Лев в ответ прислал обычные в таких случаях подарки – «великолепные роскошные вещи, тяжелые от украшений, мантии, одежды, вазы, кубки и пояса, полностью покрытые золотом». «Но намного важней, – продолжает Иоанн Католикос, – было то, что Лев называл его своим любимым сыном и заверял, что является его союзником и другом». Асохик, кстати, отмечает, что Лев VI не забывал об армянском происхождении своего отца Василия I. Это было видно по тому, как он принял таронского князя Ашота, сына Давита-Аркаика, который поселился в Константинополе.
Это плавное движение к союзу с Византией было подсказано ситуацией, сложившейся в мире: при императорах Македонской династии Византия вновь начала расширяться, а упадок арабского халифата становился все заметней. Армии императора Льва VI теперь шли к Карину-Феодосиополю, в настоящее время – Эрзеруму. Однако поворот Сембата в сторону Византии был, разумеется, замечен остиканом Афшином, который, управляя Азербайджаном, следил оттуда за политикой Армении. Поведение Афшина стало угрожающим, и потому Сембат приказал своим нахарарам объединить их войска. Набрав таким образом 30 000 воинов, он повел их к границе Азербайджана и довел до области Радокк (?). Когда две армии, его и Афшина, оказались друг перед другом, армянский монарх послал остикану письмо, в котором оправдывал свое поведение так: он действовал в интересах багдадского двора и вел переговоры с представителями Константинополя для того, чтобы устранить угрозу со стороны Византии. «Я связал себя дружбой с императором лишь для вашей выгоды, потому что эта дружба может понадобиться халифу», – писал он. Затем Сембат дал эмиру очень умный совет: сменить давнюю вражду между арабами и византийцами на тесное торговое сотрудничество, которое обязательно обогатило бы халифат. Кончилось тем, что грозу на этот раз удалось отвести. Сембат и Афшин встретились. «Они подъехали друг к другу на великолепных конях и поднесли друг другу подарки, достойные царей».