Эти цитаты взяты из письма Иоанна Цимисхия царю Армении Ашоту III, которое приведено в летописи Матвея Эдесского. «Ашот, шахиншах Великой Армении, услышь и узнай о чудесах, которые Бог сотворил ради нас и о наших чудесных победах, которые показывают, как неизмерима божественная доброта. Ярчайшие знаки защиты Он в этом году дал своему народу, и мы желаем сообщить твоей прославленной особе о них, сын наш Ашот, чтобы ты узнал о них и они стали наставлением для тебя, поскольку ты, как христианин и верный друг Нашего Величества, обрадуешься им и восславишь величие Христа, нашего Господа».

Подлинность этого письма оспаривают. Некоторые критики считают его литературным сочинением, таким же, как речи, которые греческие и латинские историки вкладывали в уста своих персонажей. Те строки, где сказано о боевых действиях в Сирии и Ливане, подтверждают Лев Диакон[404] и Яхья Антиохийский[405], но там, где речь идет о Галилее, истина, видимо, сильно преувеличена. Однако Н. Адонц подробнее прочитал этот отрывок и нашел новые доводы в пользу подлинности письма. У этого письма есть приложение, написанное по-армянски. Этот текст был искажен, но Адонц его исправил. Как выяснилось, Иоанн Цимисхий узнал от своего наместника в Тароне и Дерджане («Льва, протоспафария Дерджана, стратига Тарона»), что таронцы еще не передали византийцам крепость Аидзеац и что он написал Льву о своем отказе занимать эту крепость. По этому поводу Адонц замечает, что таронские князья, у которых империя отняла их земли, продолжали по крайней мере до 975 года владеть там несколькими «заповедными» территориями, которые византийцы оставили им.

К письму, адресованному Ашоту III, присоединено другое, которое Иоанн Цимисхий послал армянскому ученому Леону Философу. В нем он приглашал Леона в Константинополь «вместе с Бабом Багратуни из области Андзевацик и протоспафарием Сембатом Торнеци». Император желал, чтобы они «провели беседу с нашими учеными и нашими философами». Речь явно идет о новой попытке византийцев вернуть армянскую церковь в греческое православие. Совещания по этому вопросу продолжались без больших успехов до самой гибели Византии. Матвей фактически подтверждает, что после возвращения Цимисхия на Босфор «наш армянский ученый выдержал в присутствии императора состязания со всеми учеными столицы, остался непобедимым в своих рассуждениях, ответил, ко всеобщему удовлетворению, на все поставленные ему вопросы, был осыпан похвалами и получил от императора в награду очень ценные подарки, а после этого, невероятно довольный этим приемом, вернулся в Армению к знаменитому семейству из Ширака», то есть к царю Ашоту III в Ани.