— Давайте же, — поторопила меня Рустика. — Разве не видите, он сам просит, чтобы его отпустили?
И тогда я сглотнул и сделал одну из самых нелепых вещей в жизни. Не смейся. Просто в голову взбрело. Посреди бухты (где подо мной была лишь зыбь, над головой — лишь небо, а перед взором — Матансас) я стал читать стихи Хосе Хасинто Миланеса. Да, да, честное слово. Полностью прочел «Бегство горлицы». На первой строфе голос еще немного дрожал, но по ходу я приободрился.
Я умолк, глубоко вздохнул и швырнул кулон Чикиты как можно дальше в море. Когда тот ушел под воду, Рустика сжала мою руку и заплакала. Сначала она только глухо всхлипывала, но потом зарыдала в голос и завыла, словно с нее шкуру сдирали. Я изумился и помог ей сесть — а то как бы она не перевернула лодку и мы бы все не потонули. То бишь — мы с нею, рыбак-то, надо думать, умел плавать. Бедняга уже совсем сбледнул с лица, перепугался и решил, что мы предаемся какому-то странному колдовству. Но я не обращал на него внимания — дал Рустике выплакаться вволю. Что-то мне подсказывало: это первые слезы, пролитые ею за всю жизнь, и я терпеливо ждал, пока они не иссякли.
Потом мы вернулись на пристань.
Приложение I
Приложение I
Приложение II Лилипуты и карлики: чем меньше рост, тем больше слава Ф. Колтай
Приложение II
Издатели «Род-Айленд леди’з мэгэзин» поставили передо мной трудную задачу, заказав статью о знаменитых лилипутах и карликах. Формат газетной статьи не позволит перечислить всех персонажей, достойных упоминания.
Следует ли начать с Кунапупа, карлика-раба на службе у фараона Дадкери-Асси, про которого в древних папирусах говорилось, что «ростом он не больше кота»? Или, может, с Фарсалия, человечка ростом в два фута, пользовавшегося покровительством Филиппа II Македонского? Или с Джеффри Хадсона, прозванного за свой рост в 18 дюймов Лордом Минимусом, любимца Карла I и Генриетты Марии?
Следует отметить, что не все лилипуты и карлики древности были шутами, слугами или рабами. Нам известны личности, обладавшие блестящим умом и благородным происхождением, например Филит, древнегреческий поэт, про которого говорили, будто он перед выходом из дома вынужден накладывать камни себе в карманы и обуваться в свинцовые сандалии, чтобы его не унесло ветром.
Словом, невозможно описать всех когда-либо живших знаменитых лилипутов и карликов. Я, пожалуй, упомяну лишь тех, кого мне довелось видеть за мою долгую жизнь в театрах, цирках, музеях диковинок и ярмарочных павильонах. Все они оставили неизгладимый след в моей памяти.