Ипп. К чему, Сократ, один раз выслушавши пятьдесят имен, я буду их помнить?

Сокр. Ты правду говоришь. Я и не подумал, что ты обладаешь искусством памятования; а теперь понимаю, что Лакедемоняне по справедливости рады тебе, как человеку многознающему, и пользуются тобою, как дети старушками, чтобы они рассказывали занимательные басни.

Ипп. И, клянусь Зевсом, Сократ, недавно еще получил я там одобрение, рассуждая о прекрасных предметах, которыми должен заниматься юноша. Ведь у меня сочинена об этом прекрасная речь[430], хорошо изложенная и с других сторон, и со стороны слов. Форма и начало моей речи таковы: когда Троя была взята, говорится в речи, тогда Неоптолем спросил Нестора, какие предметы столь прекрасны, что, занимаясь ими, можно еще в юности сделаться человеком славнейшим. После сего вводится говорящим Нестор и предлагает ему весьма много законных и превосходных предметов. Эту-то речь я там произносил, и здесь намерен произнесть ее чрез два дня в Филостратовом училище. Скажу и много другого, что́ сто́ит послушать: об этом просил меня Евдик, сын Апиманта. Так приходи и сам ты, приведи и других, способных слушать и судить о том, что будет сказано.

Сокр. Это будет, Иппиас, если захочет Бог; а теперь отвечай покороче о том, о чем сам ты кстати напомнил мне. Недавно, почтеннейший, один человек поставил меня в затруднение, когда я, по случаю разговора, иное порицал как постыдное, а иное хвалил как прекрасное. Он почти так спросил меня, и притом весьма оскорбительно: откуда знаешь ты, Сократ, что́ прекрасно и что́ постыдно? да и опять, – можешь ли сказать, что́ такое прекрасное? (При этом вопросе) я, по своей неспособности, пришел в затруднение и не мог, как следовало, отвечать ему. Посему, ушедши из собрания, я сердился на себя, досадовал и грозился, что как скоро встречусь с кем-нибудь из вас, мудрецов, тотчас, услышав, научившись и вразумившись от него, пойду опять к вопрошателю и буду снова защищать свое положение. Итак, теперь, говорю, ты кстати пришел: научи меня удовлетворительно о самом прекрасном, что́ такое оно, и в своем ответе постарайся сказать мне это как можно точнее, чтобы я не был обличен и не сделался смешным в другой раз. Ведь ты, вероятно, ясно знаешь, и это знание, между множеством известных тебе, должно быть, какое-нибудь маловажное.

Ипп. В самом деле, маловажное, клянусь Зевсом, Сократ, – просто сказать, ничего не значит.

Сокр. Стало быть, я легко научусь, и никто уже не обличит меня.

Ипп. Конечно, никто; ибо иначе мое дело[431] было бы пустое и глупое.