Сокр. Хорошо же ты говоришь, Иппиас. Клянусь Ирою, что мы возьмем в руки того человека. Но, подражая ему, не помешаю ли я тебе, если твои ответы буду прерывать возражениями, чтобы ты тем лучше вразумил меня? Ведь в возражениях я, может быть, несколько опытен. Итак, если для тебя нет какой-нибудь разницы, я, чтобы сильнее знать, хочу возражать.

Ипп. Пожалуй, возражай; потому что вопрос, как я и сейчас сказал, неважен. Я научил бы тебя отвечать и на вопросы гораздо труднее этого, так чтобы никто из людей не мог тебя опровергнуть.

Сокр. О, как хорошо говоришь ты! Но когда таково твое приказание, – позволь, чтобы, сколько можно более представляя того человека, я попытался спрашивать тебя. Ведь если бы ты произнес ему ту речь, в которой, говоришь, рассуждается о прекрасных занятиях; то слушая, пока ты не перестал бы говорить, он спросил бы тебя сперва не о чем другом, как о прекрасном – уж такой у него обычай – и сказал бы: элейский иностранец! справедливые справедливы не справедливостью ли? Отвечай же, Иппиас, так, как бы он сам спрашивал тебя.

Ипп. Отвечаю – справедливостью.

Сокр. Но есть ли что-нибудь справедливость?

Ипп. Конечно.

Сокр. Не мудростью ли также мудры мудрые, и не добром ли до́бро доброе?

Ипп. Как же не этим?

Сокр. И это-то есть нечто сущее, а не-то-что несуществующее.

Ипп. Конечно сущее.