Сокр. Так смотри. То ли мы называем приличествующим, что, быв прирождено, заставляет являться прекрасным каждый предмет, которому это бывает присуще, или то, что делается таким, или ни то ни другое.

Ипп. Мне кажется[440], то и другое.

Сокр. Не это ли заставляет являться прекрасным, когда кто, хотя бы был и смешон, является прекраснее, надевая пристойное платье или обувь?

Ипп. Да.

Сокр. Но если приличествующее заставляет предмет являться прекраснее, нежели каков он есть, то не будет ли приличествующее чем-то обманчивым относительно прекрасного, и не окажется ли не тем, чего мы ищем, Иппиас? Ведь мы, вероятно, искали того, почему бывают прекрасны все прекрасные предметы, равно как почему велики все великие, то есть по преизбытку: ибо этим всё велико, хотя бы не являлось; тому необходимо быть великим, что имеет избыток. Так то же скажем и о прекрасном, по которому всё прекрасно, является ли нечто таким или нет. Что могло бы быть оно? Это будет не то, что приличествующее; ибо приличествующее, как ты сказал, заставляет предмет являться прекраснее, чем он есть, а тому, что есть, являться не позволяет. Нам надобно постараться, как я сейчас говорил, исследовать то, что делает прекрасным, является ли нечто или нет. Ведь это мы ищем, если ищем прекрасное.

Ипп. Но приличествующее, Сократ, своим присутствием заставляет предметы и быть и являться прекрасными.

Сокр. Стало быть, невозможно, в самом деле, чтобы предметы существенно прекрасные, в присутствии того, что заставляет являться-то, не явились такими?

Ипп. Невозможно.

Сокр. Так в том ли согласимся, Иппиас, что все существенно прекрасные учреждения и действия всегда всем кажутся и по бытию и в явлении прекрасными? или, совершенно напротив, что мы их не знаем, и что в рассуждении их бывает более всего споров и вражды, как частно – между людьми, так и всенародно – между городами?

Ипп. Более так, Сократ; мы не знаем.