Сокр. Без сомнения, Иппиас; и ты теперь, в самом деле, прекрасно понимаешь.

Ипп. Слушай же. И если этому кто-нибудь будет противоречить, – знай, я назову себя человеком, ничего не смыслящим.

Сокр. Так скажи, ради богов, как можно скорее.

Ипп. Говорю: всегда, везде и всякому человеку прекрасно богатеть, быть здоровым, пользоваться почтением Эллинов, дожить до старости, прекрасно украсить могилы умерших родителей и наконец прекрасно и великолепно быть погребенным своими детьми.

Сокр. О, о! Иппиас, как дивно, величественно и достойно себя сказал ты! Клянусь Ирою, я рад за тебя, что ты помогаешь мне, кажется, так благорассудительно, как только можешь. Однако ж ведь на того человека мы не попадаем; напротив, хорошо знай, что теперь-то он еще больше будет смеяться.

Ипп. По крайней мере, смехом негодяя, Сократ. Ведь если он не может ничего сказать на это, а смеется, то станет смеяться над собою, и за то сам будет осмеян присутствующими.

Сокр. Может быть, так; а может быть, и то, что после этого-то ответа он, как я предугадываю, станет, должно быть, не только смеяться надо мною.

Ипп. А то что еще?

Сокр. Но и – если случится у него палка, и я, убегая от него, не уйду, – постарается порядочно попотчевать меня.

Ипп. Что ты говоришь? Господин твой, что ли, этот человек? и сделав это, он не будет отведен в суд и приговорен к наказанию? Разве ваш город не имеет законов и позволяет гражданам без причины бить друг друга?