Ипп. Конечно хорошо.

Сокр. И причина-то не есть бывающее, а бывающее не есть причина.

Ипп. Правду говоришь.

Сокр. Стало быть, клянусь Зевсом, почтеннейший, ни прекрасное не есть доброе, ни доброе не есть прекрасное. Не кажется ли тебе, что из вышесказанного это так?

Ипп. Нет, клянусь Зевсом, мне не представляется.

Сокр. Так нравится ли нам, и хотели ли бы мы говорить, что прекрасное не добро, и доброе не прекрасно?

Ипп. Нет, клянусь Зевсом, мне не нравится.

Сокр. Да, клянусь Зевсом, Иппиас; и мне-то всего менее нравится то, что сказали мы.

Ипп. Выходит так.

Сокр. Следовательно, положение, недавно показавшееся нам превосходнейшим, что, то есть, полезное, выгодное[441] и всё, чем может быть сделано какое-либо добро, есть прекрасное, – должно быть не таково: напротив, оно, если возможно, еще смешнее тех первых, в которых прекрасным мы почитали девицу и другие прежде высказанные предметы.