Ипп. Без сомнения скажем, Сократ, что и в других ощущениях есть очень великие удовольствия.

Сокр. Так для чего же, скажет, у этих удовольствий, которые ничем не меньше – удовольствия, как и те, вы отнимаете их имя и лишаете их названия прекрасных? – Для того, скажем мы, что не было бы никого, кто не осмеял бы нас, если бы мы захотели утверждать, что есть не приятно, а прекрасно, и обонять приятное не приятно, а прекрасно. Что же касается до дел любовных, то все спорили бы с нами, что это весьма приятно, а между тем, кто делал бы подобное, тот должен был бы делать так, чтобы никто не видел его; ибо быть видимым тут очень постыдно. Тогда как мы говорили бы это, – он, может быть, примолвил бы: «Теперь я понимаю, Иппиас, что вы давно уже стыдитесь назвать эти удовольствия прекрасными потому, что они людям не кажутся». Но я спрашивал не о том, что только кажется прекрасным, а о том, что́ есть прекрасное. – После этого мы, думаю, повторили бы прежнее свое положение, что прекрасным почитаем часть приятного, получаемую чрез слух и зрение. Этим ли ответом воспользуешься ты, или ответим что-нибудь другое, Иппиас?

Ипп. Судя по твоим-то словам, Сократ, необходимо сказать это, а не что-либо другое.

Сокр. Хорошо же говорите вы, скажет он. Итак, если прекрасное есть приятное, получаемое чрез зрение и слух, то приятное, относящееся не к этому роду, очевидно, уже не будет прекрасным? – Согласимся ли?

Ипп. Да.

Сокр. Так приятное, ощущаемое чрез зрение, скажет он, есть ли приятное чрез зрение и слух? или ощущаемое чрез слух есть ли также приятное чрез слух и зрение? – Получаемое чрез одно которое-нибудь чувство, скажем мы, отнюдь не может быть приятным чрез оба. Это тебе угодно так говорить нам; а мы говорим, что и которая-нибудь из этих приятностей сама по себе есть прекрасное, и обе вместе. Не так ли ответим?

Ипп. Без сомнения.

Сокр. Но приятное от приятного, – что-нибудь от чего-нибудь, скажет он, отличается ли этим – приятностью? Не то что одно удовольствие больше или меньше, либо сильнее или слабее: не различаются ли они тем, что из приятностей одна есть удовольствие, а другая – неудовольствие? – Нам-то это не кажется.

Ипп. Конечно не кажется.

Сокр. Посему, скажет, из прочих удовольствий вы предызбираете эти удовольствия ради чего-то другого, а не ради того, что они удовольствия; вы видите в обоих нечто такое, чем они отличаются от прочих, и на что смотря, называете их прекрасными. Вероятно, не ради того прекрасно удовольствие, получаемое чрез зрение, что оно получается чрез зрение; ибо если бы оно было прекрасно по этой причине, то другое удовольствие, получаемое чрез слух, не было бы прекрасно, так как оно получается не чрез зрение. – Скажем ли: правду говоришь?