Ипп. Конечно.

Сокр. Но так как оба мы четы, то и каждый из нас есть чет?

Ипп. Ну, нет.

Сокр. Стало быть, нет крайней необходимости, как ты теперь же говорил, чтобы что́ оба, то был и каждый, или что́ – каждый, то были бы оба.

Ипп. Да не это, а то, что я прежде говорил.

Сокр. Довольно, Иппиас; любо, когда и одно так представляется, хотя бы другое было и нетаково. Ведь я уже говорил, если помнишь, с чего началась эта речь, что удовольствия чрез зрение и чрез слух прекрасны не тем, что́ которому-либо из них свойственно, а обоим нет, или что обоим свойственно, а которому-либо нет, но тем, что́ свойственно как обоим, так и каждому порознь. Да ты сам тогда соглашался, что и оба эти удовольствия, и каждое порознь – прекрасны. Посему-то я думал, что если оба они прекрасны, то должны быть прекрасными именно поэтому – по заключающейся в обоих сущности, а не по тому, чего в котором-либо из них недостает. Так я думаю и теперь. Скажи же мне как бы сначала: удовольствие чрез зрение и удовольствие чрез слух, если оба они прекрасны и каждое порознь, – не в обоих ли их, и не в каждом ли порознь заключается то, что делает их прекрасными?

Ипп. Конечно.

Сокр. И не потому ли они прекрасны, что как то и другое, так и оба суть удовольствие? Или поэтому-то и все другие были бы нисколько не меньше их прекрасны? Ведь если помнишь, последние представлялись нисколько не меньше удовольствиями.

Ипп. Помню.

Сокр. А между тем мы говорили, что эти-то потому прекрасны, что получаются чрез зрение и слух.