Сокр. Так софистов ты не почитаешь учителями?

Мен. Я не могу сказать этого, Сократ; но чувствую то же, что и многие: иногда почитаю, иногда нет.

Сокр. А знаешь ли, что не только ты и другие политики почитаете добродетель иногда изучимою, иногда нет, но и поэт Феогнис говорит то же самое?

Мен. В каких стихотворениях?

Сокр. В элегиях, где сказано471 «У тех пей и ешь, с теми сиди и тем нравься, которые имеют великую силу, потому что от добрых добру и научишься; а связавшись с худыми, потеряешь и наличный ум». Видишь ли? Здесь утверждается, что добродетель изучима.

Мен. Да, и явно.

Сокр. Напротив, в другом месте, несколько далее, он говорит так: «Если бы возможно было сотворить и вложить ум в человека, то великую и важную награду получили бы люди, сумевшие сделать это: тогда от доброго отца не происходил бы худой сын, веря разумным его наставлениям. Но посредством науки человека худого, видно, не сделаешь добрым». Замечаешь ли, что, говоря об одном и том же предмете, он противоречит самому себе?

Мен. Кажется.

Сокр. Итак, можешь ли указать мне на какое-нибудь иное дело, в котором люди, выдающие себя за учителей, не только не признаются учителями других, но и сами считаются невеждами, сами худы в том деле, в отношении к которому носят имя учителей, – а те, кого почитают действительно хорошими и добрыми, иногда причисляют это дело к предметам изучимым, иногда нет? Сказал ли бы ты, что люди, находящиеся в таком недоумении касательно этого предмета, суть именно его преподаватели?