Мен. Явно.

Сокр. Следовательно, добродетель не изучима?

Мен. Невероятно, хотя наши исследования и правильны. Я все еще удивляюсь, Сократ, как бы и быть когда-нибудь добрым людям или каким бы образом сделаться добрыми тем, которые сделались.

Сокр. Оба мы, Менон, должно быть, люди плохие. Видно, тебя Горгиас, а меня Продик не довольно научили. Итак, нам нужно обратить внимание и исследовать самим, может ли кто сделать нас лучшими каким-нибудь одним образом472. Говорю это, имея в виду прежний вопрос. Как смешно утаилось от нас, что у человека под руководством не одного знания совершаются дела справедливые и добрые! Если же не допустим, что, кроме знания, для этой цели необходимо и другое кое-что, то, может быть, и не уразумеем, каким образом люди делаются добрыми.

Мен. Как это говоришь ты, Сократ?

Сокр. Вот как: мы ведь правильно согласились, что люди добрые должны приносить пользу; это-то иначе и быть не может. Не правда ли?

Мен. Да.

Сокр. И что они будут приносить пользу, когда станут правильно вести свои дела; ведь и это мы, кажется, хорошо допустили?

Мен. Да.

Сокр. А что правильно вести свои дела нельзя тому, кто неразумен, – на это мы, как будто неправильно согласились.