11) В контексте рассказа автор может от себя самого делать конъюнктивные заметки вне всякой темпоральной связи с контекстом, как это мы видели выше на предложениях цели.

Все эти темпоральные оттенки (а их, как мы сказали, бесконечное количество) вносят огромную пестроту и разнообразие в употребление времен придаточного предложения, когда это последнее зависит от исторического времени главного предложения. С некоторого момента требуемые правилом о последовательности времен coni. imperf. и plusquamperf. вдруг начинают отмирать: и появляются то coni. praes, то coni. perf. Очень трудно сказать, где этот момент начинается. Мы только что наметили последовательность в переходах прошедшего времени в настоящее время. В зависимости от того, где и на сколько пишущий или говорящий начинает ощущать веяние настоящего времени, и сменяются одни конъюнктивные времена на другие. Изменение первоначально избранной точки зрения под действием исторического времени главного предложения может начаться уже во втором пункте из перечисленных выше одиннадцати пунктов. У каждого писателя и для каждого отдельного случая тут возможны самые разнообразные точки зрения, и здесь не может быть никакого единого и абсолютного предписания. Все зависит от темпоральной текучести действия придаточного предложения; и все зависит от того, какую комбинацию прошедших и настоящих элементов мыслит автор в своем придаточном предложении, зависимом от исторического времени главного предложения.

Другими словами, те три варианта, которыми располагает традиционное правило о последовательности времен (одновременность, предшествие и предстояние), должны быть освобождены от своей метафизической раздельности и от своей полной неподвижности так, чтобы каждая из этих категорий бралась в ее становлении, в ее семантической текучести и не оставалась в мертвом и неподвижном виде. Тогда и получится то, что мы фактически имеем в живом латинском языке, а именно, после исторического времени главного предложения, в конъюнктивном придаточном предложении всегда может ставиться какое угодно, совершенно произвольно выбранное время; и для выбора этого времени, в конце концов, совершенно нет никаких формальных ограничений, а определяется он исключительно только намерениями пишущего или говорящего. Правда, для каждого такого намерения имеется своя собственная, внутренне закономерная структура сложного предложения, так что здесь нет никакого грамматического хаоса, а имеется только полный грамматический порядок. Однако принципов этого грамматического упорядочения по латыни бесконечное количество.