Действительно, еще в середине XIX века Э. Беккер установил факт огромной распространенности индикатива в косвенных вопросах архаической латыни, а также его известное наличие и в более поздней латыни, классической и серебряной. Труд Беккера был использован Дрегером в его классическом труде по историческому синтаксису латинского языка, излагаются Кюнером в его трехтомной грамматике и вообще стал прочным достоянием науки вплоть до настоящего времени. Установлены и все главнейшие условия употребления индикатива в косвенных вопросах с приведением огромного текстового материала. Распределяя эти выводы по-своему и делая из них собственные заключения, мы можем по этому поводу сказать следующее.

Мы выставляем здесь общий тезис: чем косвенный вопрос по своей интонации и по своему лексическому составу и окружению ближе к прямому вопросу, тем возникает больше вероятности появления в нем индикатива; и чем он ближе к дополнительному придаточному предложению, т.е. чем менее он самостоятелен и чем более является придатком к своему главному предложению, тем больше можно ожидать в нем конъюнктива. Отсюда можно наметить такие случаи употребления индикатива в косвенный вопросах у Плавта и Теренция.

Во-первых, главное предложение косвенного вопроса указывает на ожидание немедленного ответа, то есть задаваемый здесь косвенный вопрос очень близок к прямому вопросу. Это главное предложение либо является просто императивом в смысле требования ответа (dic, loquere, responde mihi, narra, memora, indica, expedi, opta, doce), либо каким-нибудь другим выражением того же требования или ожидания (rogo, quaero, volo scire, expeto audire, fas me certum):

loquere quid venisti – «скажи, зачем ты пришел» (Plaut. Amphytr. 377); scire volo, qui reddidisti – «Я хочу знать, кому ты отдал» (Curc. 543); die mihi hoc quod te rogo: album an atrum vinum potas – «Скажи мне то, о чем я тебя спрашиваю: белое или красное вино ты пьешь?» (Menaechm. 914).