Слабость государственной администрации была одной из причин того, что в Англии раньше, чем во Франции, появился многочисленный класс спекулянтов и растратчиков, которые нашли свою возможность в срочности нужд короля и растущем бюрократическом аппарате, который был необходим для их удовлетворения. Уильям Данстейбл, главный снабженец Эдуарда III, был обвинен в торговле товарами, поставляемыми для армии, вместе со своим братом и несколькими сотрудниками. Верховный судья Уиллоуби чуть позже был обвинен в том, что "торговал законом, как коровами или волами". Общественное мнение считало этих людей виновными и полагало, что их преступления были лишь каплей в океане нечестности. Не приходится сомневаться, что они были правы[432].

Открытая оппозиция войне все еще была редкостью. Но предвестники будущего недовольства были услышаны в Парламенте в феврале 1339 года, который собрался для рассмотрения мер по обороне королевства, но в основном был занят "огромным недовольством" по поводу снабжения армии. Это были жалобы на средства, но были и другие желающие оспорить цели. Примерно в то время, когда заседал Парламент, один замечательный анонимный поэт с горечью обрушился на правительство и великих людей страны, которые голосовали за налоги для поддержания их импровизированных планов. "Тот, кто отбирает деньги у нуждающихся без справедливой причины, — грешник", — заявил этот человек. Континентальные амбиции Эдуарда III были не справедливой причиной, а неисполнением долга, на которое нация никогда по-настоящему не соглашалась. Парламентские субсидии 1337 года были беззаконием. Крестьяне, писал поэт, сейчас продают своих коров, инструменты и даже одежду, чтобы оплатить войну Эдуарда III, но придет время, когда им ничего не останется делать, как подняться на восстание. Трудно сказать, насколько широко были распространены эти мнения. Но, видимо, они были не просто эксцентричностью их автора, поскольку правительство сочло необходимым ответить на них в своей пропаганде. Весной 1339 года, когда Совет пытался ввести в действие обременительную схему обязательной военной службы для защиты королевства, были разосланы уполномоченные, чтобы убедить провинциальные общины в угрозе исходящей от французов и успокоить их недовольство. В Парламенте был подготовлен документ с предложениями о том, какую линию они могут занять. "В намерения короля и его Совета не входит заставлять общины служить за свой счет, — говорилось в этом документе, — а за счет богатых и влиятельных людей, которые могут себе это позволить". Вполне вероятно, что после того, как Эдуард III отказался от кампании 1338 года, взгляды поэта стали более понятными для многих людей. Отдача от столь больших затрат казалась слишком незначительной. Нортумберлендский рыцарь Томас Грей был не единственным, кто считал, что король в Брабанте "всего лишь участвует в турнирах и весело проводит время"[433].