Эдуард III явно верил, что в его королевстве есть бесконечные ресурсы, которые были скрыты от него только благодаря некомпетентности или саботажу его подчиненных. "Хотя мы раз за разом посылали им письма с гонцами, в которых объясняли им наше безденежье и умоляли их немедленно прислать нам шерсть, деньги и все, что они смогут собрать, — писал он в мае 1339 года, — мы не получили ни одной из субсидий, которые были нам назначены, ни одного из наших обычных доходов, вообще ничего"[458]. Правда заключалась в том, что Эдуард III все потратил. Налоги и доходы были назначены задолго до этого для погашения займов, которые он потратил. То же самое было верно и в отношении нового налога на шерсть, который должен был стать спасением для предприятия Эдуарда III. Приказ о его сборе, изданный в начале августа 1338 года, предусматривал, что все 20.000 мешков будут собраны в течение месяца, что было абсурдным и невозможным прогнозом. На самом деле было собрано менее трех четвертей от заявленного количества, что, как нервно объяснил Совет, стало результатом непреклонного отказа духовенства внести свой вклад и различных просчетов в оценке имеющихся средств[459]. Большая часть собранной шерсти так и не попала в Нидерланды, потому что Эдуард III напрямую передал ее своим банкирам для оплаты кредитов, полученных предыдущей осенью. Более 9.000 мешков было передано таким образом, в основном Барди и Перуцци. Остальное было отправлено в Нидерланды небольшими партиями в период с ноября 1338 года по июль 1339 года, и значительная часть этого груза ушла прямо к континентальным кредиторам. Сам король получил всего лишь 2.300 мешков, которыми расплатился со своими союзниками. Более того, Эдуард III начал страдать от естественных экономических последствий такого необычного способа государственного финансирования. На рынках Брюгге и Антверпена образовалось перенасыщение, а английская шерсть, которая осенью стоила 9 фунтов за мешок, летом продавалась по 7 фунтов. В какой-то момент Эдуард III пытался соблазнить потенциальных кредиторов обещаниями вернуть долг несуществующей шерстью по 5 фунтов за мешок.

Основные кредиторы Эдуарда III, флорентийские Барди и Перуцци, вероятно, согласились бы на меньшие деньги, если бы могли. Но крупные займы предыдущего года истощили их ресурсы и вызвали тревожные слухи об их собственной платежеспособности. Они также привели к аресту их агентов и конфискации их активов во Франции[460]. Перуцци были настолько серьезно затронуты проблемами Эдуарда III, что старший партнер фирмы приехал в Нидерланды из Италии в июле 1338 года и оставался там в течение пятнадцати месяцев. Новости о положении Эдуарда III были отправлены специальными гонцами в филиалы Перуцци вплоть до Родоса, чтобы предотвратить отток вкладов. Что касается Барди, то в последние недели 1338 года они начали не выполнять некоторые свои обязательства, что стало первым признаком краха, который произошел пять лет спустя. Обе фирмы продолжали предоставлять услуги по переводу денег и выдавать скромные кредиты. Но большего они сделать не смогли.