Такое положение дел, совершенно не характерное для французской военной организации до Креси, стало следствием разгромного поражения. Сражение нанесло удар по авторитету династии Валуа, совершенно несоизмеримый с его реальным стратегическим значением. Это было гораздо хуже, чем последствия битвы при Куртре, случившиеся за сорок лет до этого. Агрессивные усилия чиновников Филиппа VI по сбору налогов в течение зимы в основном провалились, что стало результатом безразличия и препятствий со стороны населения. В марте 1347 года был испробован другой, более мягкий подход. Был созван ряд ассамблей с участием министров короля для согласования методов и средств. В апреле города Лангедока отправили своих представителей в Париж. Состоялось собрание городов Пикардии и бальяжа Вермандуа, которое пришлось прервать, когда делегаты заявили, что у них нет полномочий для согласования чего-либо важного. В провинциях северной и центральной Франции местные ассамблеи продолжали собираться и совещаться в течение апреля, мая и июня. Результатом стало введение множество местных налогов, как правило, предполагавших трудоемкие дальнейшие переговоры с одной общиной за другой. Многие округа обещали оплатить расходы на содержание определенного количества солдат. В трех округах, Париже, Орлеане и Сансе, дворяне согласились воевать за свой счет. В Иль-де-Франс был введен налог на недвижимость. Большинство северных городов тем или иным способом заставили платить налог с продаж. Нормандия согласилась на подымный налог. Но он собирался крайне медленно. Общины, расположенные далеко от Кале, почти не волновало положение города; те, кто был ближе к местам боевых действий, хотели, чтобы деньги тратились на их собственные стены, и некоторые из них не соглашались на повышение налогов ни при каких других условиях. Например, Реймс, богатый город сукноделов и церковных князей, потратил около 5.000 ливров на свои укрепления в период с октября 1346 по июль 1347 года. В мае и июне 1347 года расходы составляли более 1.000 ливров в месяц, и на них уходили все людские ресурсы и запасы, которые могли предоставить горожане. Они не платили никаких налогов в казну короля и не посылали воинские контингенты в его армию. Их случай был нетипичным, и их приоритеты трудно назвать ошибочными. Ведь внушительная полевая армия ничего не сделала для Кана или Пуасси в 1346 году[940].

Еще более тяжелой, чем бедность короны, была бедность дворянства, от которого зависели ее войска. Французское дворянство за последнее десятилетие понесло огромные расходы на подготовку к войне и в течение двух лет терпело непрерывную череду поражений. Поражение было не только деморализующим. Оно было дорогостоящим. Министры Филиппа VI считали, что тяжелое бремя расходов, которое несло дворянство, и высокие проценты, взимаемые ростовщиками, были основными причинами трудностей с набором войск. Вероятно, они были правы. О плачевном состоянии финансов многих дворянских семей можно судить по массе документов, появившихся в результате национализации кредитов итальянских ростовщиков. Жан де Ланда, его супруга и отец задолжали Скарампи, банкирам из Асти, 5.275 ливров: сумма, примерно равная всем расходам Реймса на укрепления в год после Креси. Две трети этой суммы составляли набежавшие проценты. Шурин Жана, который был военным губернатором Артуа во время осады Кале, настолько сильно задолжал итальянцам, что в 1346 году был вынужден обратиться к королю с просьбой о помощи. В 1347 году ему разрешили служить за свой счет с тридцатью латниками в течение трех месяцев только для того, чтобы погасить основной долг. Жан де Шатийон, сеньор де Дампьер, который сражался в битве при Сент-Омере в 1340 году и помогал защищать Бетюн против Хью Гастингса в августе 1346 года, задолжал 1.400 ливров, большую часть которых составляли проценты. Частично это было связано с расходами на покупку лошадей — достаточно распространенное дело. Миль де Нуайе, министр короля, чей показной образ жизни привел его к огромным долгам еще до того, как кампания завершилась поражением, задолжал Барди 2.000 ливров, представлявших собой проценты и основную сумму займа, взятые в долг для выкупа его сына. Случай с Пьером де Месселаном, возможно, более поразителен, чем любой из этих, поскольку в то время как они были видными деятелями с репутацией, которую нужно было поддерживать, он был относительно малоизвестным рыцарем из Гатине. Этот человек разорился, взяв взаймы у итальянцев, прежде чем был убит в битве при Креси. Его долги составили не менее 14.565 ливров. Наследники Пьера заключили с Казначейством лучшую сделку, какую только могли, после чего продали свои поместья жадному адвокату и погрузились в благородную нищету. Пьер де Месселан нес свое бремя и погиб, сражаясь за короля. После поражения такие люди, как он, стали равнодушны к военным предприятиям короля. Некоторые больше не могли позволить себе воевать а другие не видели в этом смысла[941].