Глава VIII. Компании, 1357–1359 гг.

Глава VIII.

Компании, 1357–1359 гг.

Воодушевленные покладистостью английского короля и распадом французского правительства, полчища солдат сменяли друг друга в провинциях Франции, занимая замки, поместья и церкви, из которых они подвергали окружающие районы жестокому грабежу, прежде чем отправиться на поиски новой добычи. Современники считали эти вторжения случайными катастрофами, причудой капризного Бога. Однако передвижения компаний следовали логичной и более или менее последовательной географической схеме. Они распространялись из двух источников: из Бретани и Нормандии компании двигались по равнинам севера; из Гаскони они проникали вверх по долинам крупных рек в Центральный массив, а оттуда в земли по рекам Рона и Сона. Только в 1358 году эти два потока встретились и смешались в долине Луары. В тех регионах, которые они оставили в покое, тоже была своя закономерность. Такие провинции, как Пуату и Сентонж, которые были истощены войнами 1340-х годов, в 1350-х годах имели относительно легкую участь. Другие, такие как сенешальства Лангедока и герцогство Бургундия, имевшие сильные местные институты власти и хорошо развитые системы обороны, сумели отбиваться от захватчиков до 1360-х годов.

* * *

Гасконь, территория державы-победительницы и родина большинства компаний, наслаждалась коротким и золотым миром. После набегов графа Арманьяка в 1355 году там не было крупных французских операций. Последний значительный французский гарнизон на нижней Гаронне, в Марманде, был захвачен в конце 1359 года. Финансы герцогства неуклонно улучшались по мере того, как прибыль от монетных дворов и таможенных сборов росла по сравнению с катастрофическим уровнем 1340-х годов, а расходы на военное действия и жалование гарнизонам сокращались. В центральных районах английского герцогства, вокруг Бордо и Байонны, правительство постепенно восстанавливало свой престиж и власть[580].

Офицеры Эдуарда III с некоторым успехом пытались распространить этот pax anglicana (английский мир) за пределы традиционных центров герцогства в спорные провинции на границе. В долине Дордони вокруг Суйяка, где сходились границы провинций Перигор, Лимузен и Керси, а влияние правительства Бордо находилось на пределе своих возможностей, представитель короля Англии, Эли де Помье, установил свою собственную власть над большей частью региона и в течение года после битвы при Пуатье, дал полную свободу крупным компаниям. Большинство из них возглавляли молодые люди из видных гасконских семей, чьи владения были сосредоточены в Борделе и Ландах, а отцы и дяди были тесно связаны с правительством герцогства. С такими вполне можно было договориться. Так старший сын сеньора д'Альбре за выкуп от местных общин покинул Фонс и вывел гарнизоны из восточного Керси. Пьер де Монферран, чей гарнизон в Бетейле в виконтстве Тюренн был одним из самых опасных в регионе, продался виконту в августе 1357 года после пяти месяцев оккупации. Цена составила всего 2.500 флоринов в то время, когда за хорошо защищенный замок на не разграбленной территории можно было выручить более 20.000. Насколько известно, ни один из этих замков не был вновь занят, а некоторые, возможно, были разрушены. Другие капитаны были более упрямы. Капитан Надайяка, который разбойничал на дорогах вокруг расположенного на холме города Гурдон, отказался уходить, несмотря на прямые приказы из Бордо и Вестминстера. В январе 1358 года сенешаль Гаскони, сэр Джон Чеверстон, поднялся по долине Дордони с 2.000 латниками, артиллерийским парком и официальным разрешением от французских хранителей перемирия, чтобы приструнить таких людей, как капитан Надайяка. В этом уголке юго-западной Франции можно подробно проследить события по счетам, протоколам и бюллетеням, в которых города записывали свои несчастья[581]. Но вполне вероятно, что аналогичный процесс происходил и в Перигоре и Ажене. Скудость свидетельств сама по себе наводит на размышления, ведь война всегда лучше документируется, чем мир. Французы сохранили важные опорные пункты в обеих провинциях, включая гарнизоны в Ажене и бург Сен-Фрон в Периге. Но малые города и замки были почти полностью под английским контролем, и вопрос о финансировании их отвоевания пришлось опустить на собрании Генеральных Штатов Лангедока[582].