Главенствующей политической фигурой в Лангедоке оставался Жанн, граф Арманьяк, человек, глубоко симпатизировавший этим процессам. Даже после января 1358 года, когда его сменил на посту лейтенанта малоэффективный Иоанн, граф Пуатье, он сохранил большую часть своего влияния на дела провинции. Арманьяк намеренно поощрял самостоятельность Генеральных Штатов, чтобы освободиться от опеки финансовых и ревизионных ведомств правительства в Париже, которые сковывали и ограничивали его предшественников. Когда Иоанн II попал в плен в битве при Пуатье, Арманьяк решил отменить приказ Дофина о созыве представителей Лангедока на Генеральные Штаты в Париже и созвать их в Тулузе. В течение следующих четырех лет Лангедок вел свои дела почти полностью независимо от правительства Дофина, организуя и финансируя собственную оборону, формируя собственную внешнюю политику и ведя дела непосредственно с пленным королем, не обращаясь к мнению его министров в Париже. Провинция называла себя patria (отечество) — естественное самоназвание людей, которые говорили на другом языке, жили по другим законам и называли в своих письмах столицу "Париж во Франции"[583].

В мае 1358 года Генеральные Штаты Лангедока, собравшиеся в Тулузе, были вынуждены отказаться от традиционного неприятия налогообложения во время перемирия и профинансировать армию в 2.000 человек на два месяца. Была разработана схема обороны, которой руководили местные капитаны, назначенные для каждого сенешальства. Укрепленные места должны были быть проинспектированы, чтобы убедиться, что они либо должным образом защищены, либо разрушены. Конечно, между принятием этих постановлений и их выполнением была огромная разница. Но некоторые из них, несомненно, были выполнены. Есть признаки работ по ремонту городских укреплений Лангедока весной и летом 1358 года, а также некоторые свидетельства того, что кавалерийские отряды выступали по первому требованию для укрепления уязвимых мест на границе, когда им угрожала опасность[584]. Хотя в официальных посланиях продолжались сетования на слабую оборону и анархическое состояние Лангедока, правда заключалась в том, что этот регион был хорошо обеспечен по сравнению почти со всеми другими частями Франции. Отдельные епархии, особенно Родез и Каор, страдали от постоянных вторжений гасконских компаний. Однако три главных сенешальства остались практически незатронутыми войной. Обе основные угрозы их безопасности в этот период, исходившие от банды Протоиерея Арно де Серволя в 1357 году и от Роберта Ноллиса в 1359 году, были легко отбиты.