Присутствие гасконцев в обеих армиях обострило одну из вечных практических проблем средневековых армий: отличить друга от врага. Униформу только начали вводить, и она все еще была в основном только у пехотинцев. Английская пехота в валлийских войнах конца XIII века носила белые туники, известные как blaunchecotes, и нарукавные повязки с красным крестом Святого Георгия. В шотландских войнах 1330-х годов и первых кампаниях во Франции униформа иногда выдавалась пехоте набранной из одних мест, например, валлийцам или лондонцам, или специализированным подразделениям, таким как саперы-рудокопы или ремесленники, строившие осадные машины. Из этих небольших зачатков постепенно возникло использование эмблем на форме для идентификации членов целой армии. Неясно, когда английские солдаты начали носить красные кресты Святого Георгия на груди и спине. Вскоре после того, как в 1355 году он отправился в поход через Лангедок, принц Уэльский провозгласил, что все в армии должны носить крест Святого Георгия. Когда граф Арманьяк призвал жителей Лангедока к сопротивлению, он приказал им носить на верхней одежде отличительный белый крест, который со временем стал униформой всех французских армий. Очевидно, что и тогда эта практика была не нова, но полное единообразие было достигнуто в обеих странах не ранее XV века.

Маловероятно, что кто-то из противостоящих друг другу при Кошереле кавалерийских армий носил форму. Они полагались на традиционные средства, с помощью которых рыцари узнавали друг друга на поле боя: геральдические гербы, изображенные на их сюрко, знаменах и вымпелах. Гербы были гораздо более широко известны, чем можно подумать. Во время знаменитой тяжбы между Скроупом и Гросвенором в 1386 году о праве носить герб azur a bend or (лазурный с золотым), более сотни рыцарей дали показания, что они помнят и видели этот герб у Скроупов в сражениях, начиная с шотландских войн 1330-х годов. Один из них, сэр Роберт Латон, рассказал суду, что его отец, который "долгое время участвовал в иностранных войнах и турнирах в мирное время", мог по памяти перечислить гербы всех королей, принцев, герцогов, графов, баронов, рыцарей и оруженосцев. Когда сэр Роберт был молод (это, должно быть, было в 1350-х годах), отец заставил его записать их и выучить наизусть. Проблема идентификации тех, у кого был неизвестный всем герб или его не было вовсе, решалась примитивной, но почти повсеместной практикой выкрикивания боевых кличей во время боя: "Святой Георгий!" для Англии, "Гиень!" для Гаскони; "Монжуа!" или "Сен-Дени!" для Франции; или, часто, имя капитана, командующего армией. Командиры французской армии при Кошереле долго думали над тем, какой боевой клич они будут использовать. На собрании, которое предшествовало сражению, некоторые были за "Nostre Dame! Aucoirre!" в честь сына графа Осера, поскольку он был номинальным командиром и имел "наибольший доход, земли и лучшую родословную из всех присутствующих". Когда он скромно отказался, единодушно было решено, что кличем будет "Nostre Dame! Claiekin!", в честь настоящего командира, Бертрана дю Геклена. Профессиональный опыт теперь открыто ставился выше социального ранга[846].