Потом Гуга поворачивался спиной к опоздавшим ученикам и устремлял свой взор куда-то в небо — мол, так и быть, проходите, я вас не вижу…

И сегодня, как тридцать лет назад, звонок позвал Реваза в школу. Он, как в школьные годы, торопливо оделся, умылся и прошел в кухню. Там хозяйничал Александре и на столе стоял завтрак: хачапури, жареный цыпленок, разогретое мчади, свежий сыр, маринованный лук-порей и кувшин вина.

— Когда ты все это успел приготовить, отец? — удивился Реваз.

— Я? Да… нет… — растерялся Александре.

Пауза.

— Маленькая Эка принесла.

— Маленькая Эка? Зачем? — почему-то сердито спросил Реваз.

— Она сказала, что это ее мать прислала, поставила корзину на веранде и убежала.

Школьный колокольчик прозвонил второй раз.

— А где Сандро? — спросил Резо.

— Он ушел рано утром.

Пауза.

— Отец, ты сам завтракай, а я пойду в школу, у меня там дела, — сказал Реваз и вышел из кухни.

Он медленно прошел по двору, легко перепрыгнул через изгородь и, прибавив шагу, поспешил в школу, чтобы не опоздать.

…Уже третье лето, как Русудан и Татия живут отдельно, мы с Сандро — отдельно. А впрочем, почему третье лето? Уже целых три года! Год назад они всего только неделю и пробыли в деревне, в прошлом году они поехали отдыхать в Коджори, а этим летом отправились в Гагру, хотя мы договорились, что, как только в художественном училище кончатся занятия и студентов распустят на каникулы, Русудан с Татией приедут в Хемагали, а в августе мы все вместе поедем в Гагру. Но потом Русудан под предлогом каких-то дел осталась в Тбилиси и, заявив, что одна она жить не может, оставила у себя Татию.

Татия наотрез отказалась сдавать экзамены в институт иностранных языков, куда давно собиралась, и решила поступать в консерваторию, но не в этом году. Мать ее поддерживает. Она заявила, что у ее дочери и слух лучше, и играет она лучше, чем Дали Гардапхадзе. Мол, ей сам бог велел учиться в консерватории, если туда смогла попасть Гардапхадзе. Русудан намерена нанять педагогов, чтобы как следует подготовить Татию к поступлению в консерваторию на будущий год.

Так и не заехав в Хемагали, мать с дочерью отправились в Гагру, и уже оттуда Русудан написала мне письмо, в котором просила прислать к ней Сандро, если я сам не сумею приехать. Мне выбраться так и не удалось, а Сандро ехать один не захотел, заявив, что он предпочитает Черному морю Сатевелу. Я и не настаивал.

Русудан не сообщила мне о дне выезда из Гагры, решив, вероятно, что я и так хорошо знаю, когда и каким поездом она с Татией едет в Тбилиси, и, если у меня будет настроение, я встречу их их хергском вокзале.