— Они прислали письмо?

Пауза.

— Нет, мне сказали, — соврал я и посмотрел в сторону, чтобы не встретиться взглядом с сыном.

— Какой вагон? — спросил Сандро.

— Седьмой, — уверенно сказал я, останавливая машину около гостиницы «Перевал».

— Наш дом! — сказал Сандро.

Я посмотрел на часы. До прибытия поезда оставалось не меньше двух часов. Подумав, что Сандро проголодался, я решил, что нам нужно перекусить, и мы вошли в большой зал ресторана гостиницы.

Зал был переполнен, столы составлены в один огромный стол, тянувшийся вдоль стен зала. В центре зала стоял заставленный цветами круглый стол, за которым сидело пятеро мужчин.

Я схватил Сандро за руку и поспешил к дверям, но тут перед нами словно из-под земли вырос Диомиде Арчвадзе.

— Реваз, дорогой, просим вас, — улыбаясь сказал он и, не дожидаясь моего ответа, одной рукой обнял меня, другой — Сандро и подвел нас к круглому столу.

Я оглядел зал. За столом было много знакомых.

— Друзья мои, — басом начал Диомиде, — на нашем свадебном торжестве случайно оказался дорогой гость. — И он стал представлять меня присутствующим: наш любимый и всеми уважаемый профессор, что и говорить, не чета другим профессорам. Реваз Чапичадзе широкообразованный ученый, он не витает в облаках, как некоторые, а всегда среди людей, он любит свою родную деревню и т. д. и т. п. Не забыл Диомиде сказать и о совхозе, и о плантациях шелковицы, и о шелковичном черве и затем категоричным тоном заключил: я написал новую пьесу «Сила шелковичного червя», главными действующими лицами которой являются как раз Реваз Чапичадзе, Екатерина Хидашели, Александре и Гуласпир Чапичадзе. Скоро она будет поставлена в вашем любимом хергском народном театре, но премьера ее, как сюрприз, состоится на центральной площади Хемагальского совхоза… Потом он не преминул похвалить Русудан, Татию и Сандро. Причем Русудан он назвал одной из талантливейших художниц нашей республики (а я-то наверняка знал, что он даже издали не видел ни одной ее картины), от которой мы вправе ожидать в будущем большего и которая, надо полагать, оправдает надежды поклонников ее таланта… У Русудан такая красивая, очаровательная дочь, и, пусть Русудан на меня не обижается за такие слова, она только тень своей дочери, хотя сама — красавица из красавиц. А Сандро, который стоит рядом с отцом как молодой дубок, — вы и сами видите, какой он стал, — уже мужчина. А умница — и не говорите! Учителя просто не нарадуются на него. Не забыл тамада и моего отца, Александре Чапичадзе, сказав, что хотя тот и постарел, но все еще полон энергии, как юноша, и не только дома, в совхозе без него как без рук… — Ну, а теперь прошу всех присутствующих присоединиться к моему тосту. — Он осушил свой рог, прокашлялся и очень громко, чтобы все слышали, крикнул: — Да здрав-ству-ет наш Реваз Чапичадзе! — И весь зал по его команде три раза прогудел: «Да здравствует наш Реваз Чапичадзе!»