В нем живет мой сын. Его зовут Алмасхан, а фамилия… Да, его фамилия Хидашели!

До того как я снова начала работать в школе, я и одной ночи не оставалась в доме одна. Дудухан, Коки или Асмат по очереди ночевали у меня, и я к ним очень привыкла… Да так привыкла, словно мы одна семья: мы вместе завтракали, вместе ужинали.

В тот день, когда я вышла на работу, вечером ко мне пришла Асмат, а накануне ночью тоже она «дежурила» и это меня, честно говоря, удивило.

— Сегодня мама хотела прийти, но у Коки разболелось горло, и у него температура, — грустно сказала она.

«У Коки температура? Значит, потому он не был сегодня в школе», — подумала я и отправила Асмат домой.

— Пойди помоги маме, а у меня есть свои дела, — показала я на стопку тетрадей на столе. — Сегодня мне спать, скорее всего, не придется.

Видно было, что Асмат обрадовалась, и, сказав «хорошо», ушла. Когда она закрыла за собой калитку, мне почему-то стало очень страшно. Я быстро заперла дверь на засов, выключила свет и легла в постель.

Долго я лежала с закрытыми глазами, но заснуть не могла. Да и какой же тут сон, когда только-только стемнело.

Я опять встала, зажгла свет, разожгла камин и пододвинула к нему маленький столик. Выбрав из кучи тетрадей Кокину, я просмотрела ее, а читать у меня сил не было.

Мне захотелось есть, но в доме еды не оказалось, а идти в кухню я не решилась. Наоборот, я еще раз проверила, хорошо ли заперта дверь на засов. Да, окна и ставни заперты надежно, чего мне бояться, подумала я и чуть было не рассмеялась, но смех замер у меня на губах. Вдруг мне стало холодно. Я положила в камин буковое полено и опять стала листать Кокину тетрадь.

…В прошлом году, как раз в один из последних дней января, мы с мамой под вечер так же сидели у камина. Мама читала, а я смотрела на огонь и думала. Сказать, что я помню, о чем я тогда думала, будет неправдой. Может быть даже, я думала о Ревазе Чапичадзе. Возможно… Нет, не помню. Зато я никогда не забуду, о чем мы в ту ночь говорили с мамой.

Мама закрыла книгу и, повернувшись лицом к камину, осторожно положила мне на плечо руку:

— Знаешь, Эка, какая бы я была счастливая, если бы у меня был внук? И ты была бы счастливой, и твой ребенок… Все равно, был бы это мальчик или девочка… Скажем, мальчик. Почему ты удивилась? (Хотя я совсем не удивилась. Я все думала о чем-то своем, продолжая смотреть на огонь. Мне казалось, что мама читает мне сказку.) Да, годовалый мальчик.

Мама совком ударила по шипевшему полену.

— Значит, мальчик! А как мы его назовем? — серьезно спросила она.