— Шире, чем твоя? Твою колыбель я делал, и она как раз хорошего размера.

— А сейчас мне нужна пошире, — убежденно сказала я.

— Да для кого тебе? Обещала, что ли, кому-нибудь?

— Мне нужно, — опять решительно сказала я, боясь покраснеть. Я могла, конечно, сказать, что мне нужно для кого-то, что, мол, обещала, но я не решилась лгать, из-за сына.

— У меня как раз есть сухие липовые доски, Эка, — тихим голосом, ласково сказал Гуласпир. — Тебе когда надо?

— Как можно скорее.

Гуласпир опять оглядел меня с головы до ног и, прошу прощения, очень внимательно посмотрел на мой живот. Он зажег спичку, якобы собираясь закурить, но я догадалась, зачем он это сделал.

— Да, я для себя хочу. За месяц ты сделаешь?

— Даже быстрее, — сказал Гуласпир и, прощаясь крепко пожал мне руку.

Гуласпир шел медленно, видно было, что он о чем-то задумался.

…И вот легкая липовая колыбель стоит у меня в комнате. Чувствуется, что сделана она с большой любовью. Стоит и как будто улыбается. Да, не просто смеется, она ласково манит ребенка: а ну-ка, ляг, мол, и посмотри, как я тебя буду качать и как тебе сладко будет спаться…

Своего сына я назвала Алмасханом. Сандро и Реваз тоже хорошие имена, но, если бы я назвала мальчика одним из них, пошли бы бесконечные сплетни… Так что я остановилась на имени Алмасхан. Завтра, десятого июня, Алмасхану Хидашели исполнится год и три месяца. Он пока еще живет в детском доме недалеко от Тбилиси под присмотром Кетэван Канчавели. У него под подушкой лежит моя фотография, фотография его матери. Да, в ожидании своей матери маленький Алмасхан прячет ее фотографию под подушку.

— Скоро твоя мама приедет, а сейчас спи, — как можно ласковее говорит Алмасхану Кетэван и нежно гладит его по волосам. — Чем скорее ты уснешь, тем скорее приедет твоя мама, — уговаривает она его, и Алмасхан послушно закрывает глаза и засыпает.

Я тоже не лучше!

Фотографию Алмасхана Кетэван прислала мне на первомайские праздники. Я знала, что она лежит в письме, и открывала конверт со страхом. Сначала я взглянула на фото одним глазом, одним прищуренным глазом, а потом широко открыла оба глаза и жадно посмотрела на карточку. Теплая волна радости подкатила к сердцу. Алмасхан оказался таким, как я мечтала: ясное личико, живые глаза с лукавинкой… Если присмотреться повнимательнее, то видно, что у него на носу намечается горбинка, но Алмасхан еще слишком мал и черты лица у него еще неоформившиеся. А ушки маленькие, лоб высокий. Долго еще я разглядывала фотографию и так и сяк, а потом завернула в шелковый носовой платок и спрятала у себя на груди. И сразу же по всему телу разлилось приятное тепло.