– Браво! – снова захлопала Люда. – Отлично сказано.

– Золотые слова! Возьми! – Степан вновь достал откуда-то стодолларовую купюру.

– Ты что, купить меня хочешь? – недовольно поморщился Иван Петрович.

– Петрович, ты что? Я не покупаю. Я оцениваю, – рассмеялся Степан.

– А, ну тогда ладно. – Иван Петрович взял купюру, потер пальцами рифленый профиль американского президента. – Мы оформим ее как взнос в фонд мирового благоденствия. Я по миру поездил. В Европе – не только молодежь, там даже старики за ручку держатся. Глазу приятно. У них хоть форма сохранилась, а у нас и этого нет. А вот на Кавказе – там все эти родо-племенные отношения расписаны с пеленок. По ним этот каток не прокатился. Мужики – это мужики. Бабы – бабы. Каждый знает свою роль и дорожит этим вечным порядком, воспринимая любое новшество как ересь, как опасное стремление к хаосу, к разрушению. Они сохранили это. Мы их уважаем не за высокую культуру, не за науку, не за живопись. Мы их уважаем за неизвращенную природу отношений. А у нас… Превратили семью в… в… в вертеп! Одни растут без отцов, простите, ссыкунами. Боятся всего на свете, и только улица вместо отца. А улица бывает разной. Она может воспитать, а может и убить, искалечить, посадить, превратить в морального урода. В других семьях мужики пьют, бьют жен да порют своих детей. И те вырастают тупыми, озлобленными урками. А потом ловят тех, кто послабее, и бьют, вымещая все обиды, самоутверждаясь. А этой идиотской войны не было бы, если бы не…

– Хорошо залил, Петрович, – сказал Федор. – Я не знаю, как там было. Может, раньше и бананы на березах росли. Но вот скажи, если все уже поломано, то вот нам что делать? Разве не нужно учить наших поломанных баб? У них же тоже все набекрень. Бабу нужно учить, иначе она не будет тебя уважать. Она же баба.

– Согласен, – неожиданно проговорил Иван Петрович. – Но только ту бабу, которая сидит в тебе. Вот ее-то и нужно бить, причем лупить беспощадно.

– О! – восхищенно сказал Степан.

– Ты на что намекаешь? – Федор снова сжал кулаки.

Иван Петрович смерил его взглядом, выдержал паузу.

– Ты, Федор, не кипятись. Старших уважать нужно.

– Да я так… – Федор тут же смягчился.

– Но я понимаю, о чем ты, – продолжал Иван Петрович. – Есть такие бабы, которым мозги можно вправить только кулаком. Что это за бабы?

– Что за бабы? – вопрошал Степан.

– Те, у которых опять-таки не было нормального отца. Такая баба интуитивно ищет мужественность, но не понимает, что это такое и какая она должна быть. У нее нет ее образца, поскольку в детстве не было примера уверенной отцовской защиты, крепкого плеча. Она видела только грубость и хамство. И она находит грубость, убеждая себя в том, что это и есть мужественность. «Бьет – значит любит»: вы слышали что-либо дебильнее? Конечно, пофигизм хуже боли, но разве это норма?