– Жестокий ты человек, Том, – обгладывая тонкую синеватую ногу животного, говорил Монгол.

– Кстати, у женщин вообще переход в состояние природы происходит гораздо проще, чем у мужчин, – отвечал Том. – Помнишь, как мы в нашем лесу супы из гадюк варили. Девчонки всегда поначалу говорили, что есть не будут. А ели всегда первыми. Сразу после первой рюмки. Удивительно.

– А помнишь, как мы на речке лягушек с рисом варили? – отвечал Монгол. – У них были такие человеческие пальцы, а мы были типа как великаны, которые едят пойманных людей.

– Я за тебя отомстил, – Том положил себе добавки.

– Не, то не еж был, – Монгол посерьезнел. – Я проснулся, а он исчез. Такой круглый, как мяч, волосатый, и глазки такие красные. А главное, – тяжелый, гад, как гиря. Нечисть какая-то. Если б не со мной произошло, я бы не поверил. Вот, у нас любят говорить, что первые люди глупые были, и всяким персонажам сказочным поклонялись. Лешим, русалкам. А я если б президентом был, то всех наших ученых на природу бы отправлял. В колонну по два, и вперед. Месяца на три, на практику, дикарями. Чтобы они из кабинетов своих повылазили и реальную жизнь узнали. А потом объясняли людям, почему первобытные духам поклонялись. Природа – она здорово мозги прочищает.

Мясо придало им бодрости. Заметно повеселев, они спустились к морю, и, искупавшись, вытянулись на берегу, лениво наблюдая за Жекиной компанией.

Толик был, как всегда, в работе. Держа в зубах гвозди, он приколачивал к своему бунгало полочку. Жека разжигал костер, Каша чистила картошку.

– Толик, тебе мясо нужно? – крикнул Монгол.

– Почем? – недоверчиво спросил Толик.

– Бесплатно. Можно охоту организовать. У нас наверху ежей полно. А из шкурок коврик сошьете, в шалаш.

– Ежей есть нельзя. Они несъедобные, – сказала Каша.

– Нормальные, съедобные. Мы вон только что ежика слопали за милую душу. Отличное мясо.

– Вы ежика съели? – в Кашином горле застрял ком.

– Ага. Наказали. Они у нас сало украли. Так что око за око…

Не дослушав ответа, Каша бросила картофелину в котел и побрела куда-то в палатку.

Остальные встретили эту новость гробовым молчанием. Только Жека, пожимая плечами, смущенно улыбался. Но особенно расстроился Толик.

Он выплюнул гвозди, сел на валун и, достав пачку «Мальборо», закурил. Ощущение нарушенных законов природы мучало его, требуя возмездия, наказания. Или хотя бы порицания.

– Вы понимаете, что сделали? Они живут у себя дома, в природе. Они охотятся, они маленькие и классные. А вы у них в гостях! – с видом смертельно оскорбленного человека он расхаживал между мешком с картошкой и горой пустых консервных банок.