Монгол вдруг заругался во сне, забормотал тонко, жалобно. Том открыл глаза, пусто посмотрел в темноту.

– Дрыхнет, как всегда, и не парится, – буркнул он, и его сознание вдруг осветилось неожиданной догадкой. Тогда, на даче, когда Том узнал от Оли про носилки с телом и не находил себе места, не зная, как быть, – ему тоже вспоминались сборы. И снова его сознание будто соскальзывало в то же стремное прошлое, ища в тех драках какой-то ответ, какое-то решение. Но дело было явно не в них, – дело было в Монголе! Тому так не хватало его самонадеянности, его простой и незамысловатой наглости, которая будто проламывает любые проблемы, делает их смешными. «Камни молчат, потому что не думают. Нужно быть таким, как камень», – подумал он, и, наконец, уснул.

На Зеленке

На Зеленке

– Вставай! Пошли за бутылками. – Глюк будил Монгола. – А приятель твой жив?

Утреннее солнце светило прямо в глаза.

– Похоже на то, – Том сбросил с себя штору и задрал футболку. Шишка немного растеклась, стала больше и багровее.

– Хоть и жив, но рожа у тебя красная, – помрачнел Глюк. – Похоже, температура.

– Пацаны, я сегодня на больничном. Идите без меня. – Том закрыл глаза.

– Ладно. Мулька, пошли. – Глюк надел рюкзак, и они с Монголом скрылись за деревьями.

Том повернулся на другой бок, закрыл глаза, но заснуть не удавалось. На поляне кто-то был. Хрустел ветками, звенел кастрюлями. Открыв глаза, Том увидел Аню.

– Ну что, больной? – небрежно бросила она резким казенным голосом, будто лекарь, уставший от постоянных вызовов. На этот раз она была в легком простом платье.

– Не очень! Чаю, сестра! – театрально застонал Том, протягивая к ней дрожащую руку.

– Ну раз наутро жив, – значит, страшное позади. Температура завтра пройдет. Было бы хуже, если бы она укусила тебя весной.

Аня разожгла костер, снова долго тарахтела посудой, а он, отчаявшись заснуть, подложил руку под голову и смотрел в морскую бирюзовую даль.

– Слушай, ты извини, что разбудила. – Над ним снова стояла Аня. – Я сейчас на родник иду, постирать кое-что, и воды набрать. Ты вроде не умираешь, а на поляне больше никого нет. Поможешь?

– Пошли! – Том поднялся. – Может, вещи припрятать? У нас под Гурзуфом сало украли.

– Глюк тоже говорит, что нужно стеречь. Но здесь никто не ворует.

Выйдя из Зеленки, они спустились вниз, повернули от берега, и вскоре вышли на идущую вдоль виноградников пыльную полевую дорогу.

– Тебе здесь нравится?