– А я в поселке еще толком-то и не был. – Том пожал плечами.

– Обязательно сходи. Тут вообще место творческое. Вот, видишь, две треугольных горы? Это Верблюд. А во-он там, – Аня показала туда, где горбатился сизыми холмами Карадаг, – человеческий профиль. Ну вон, на склоне: борода, нос такой маленький, вздернутый. Ну вон, будто в небо смотрит. Не видишь?

– Нет, не вижу. – Он вздохнул.

– В общем, там профиль графа Волошина. К нему приезжали поэты Серебряного века.

– К профилю?

– Да нет же! К самому Волошину, он тут жил. Например, у него в гостях Марина Цветаева нашла своего будущего мужа, бывшего белогвардейца Эфрона.

– Прятался, что ли, здесь, контра?

– Нет, воевал с большевиками. А еще здесь Булгаков впервые читал свое «Собачье сердце» и познакомился с Александром Грином. Грин ходил сюда пешком, через горы, из Старого Крыма, во-он оттуда, – Аня махнула рукой на северо-запад. – Это далеко, скажу я. Там он и похоронен, правда, его могила сейчас почти заброшена. А сам Волошин называл Коктебель «Краем Голубых Холмов». Правда, здорово?

– Ага! – поддакнул Том.

– А еще здесь Волошин вместе с одной обедневшей дворянкой придумал неуловимую красавицу-поэтессу Черубину де Габриак. По ней сходил с ума весь Петербург, а сам Волошин даже стрелялся из-за нее со своим другом Николаем Гумилевым. А как стреляться поэтам Серебряного века? Конечно же в Питере на Черной речке, и конечно из «пушкинских» пистолетов… Представляешь, какая тут была движуха!

– Скучно было дворянам. А потом случилась революция, и все кончилось.

– Ага. Волошина соберутся раскулачивать за его двадцать шесть комнат, но спасет его приехавший погостить Горький… А потом поэтическое воздухоплавание сменилось материальным.

– Тебе нужно экскурсии водить.

– А кому это надо, в эпоху турецких свитеров, – печально сказала Аня. – Это для приезжих Коктебель – место священное, литературное. А для нас – поселок, где все остановилось. Работы нет, а кто мог – уехал, кто-то сторчался. Все: море, море! Побалдеют месяц, и домой. А ты сидишь на берегу, как лодка без весел, и деться некуда. Ну да, – море. А что такое – море? Просто вода соленая… О, а вот и родник. Давай бутылки.

Том вытряхнул из сумки несколько пластмассовых баклаг.

– Вот эту сполосни. Тут спирт был.

– А ты панк или хиппи? – спросила она.

– Панк. Я хиппарей не люблю.

– Почему?

– Дух не тот. Злобы нет, что ли.